Мое влечение - Кирра Вейн

— Юль, — сказал глухо, как звук камня, падающего в воду. — Мы все.

Я резко подняла на него взгляд.

— Что? Что мы? — я не понимала. — Что значит «мы все»?

Он отстранился, посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах была тень — то ли боли, то ли сожаления.

— Ты не представляешь, насколько я был близок к тому, чтобы снова сорваться, — сказал он, почти хрипом. — Когда узнал, что тебя задержали, я готов был бросить всё. Задание. Приказы. Всё.

— В прошлый раз это стоило мне слишком дорого, — продолжил он, едва слышно, почти безжизненно. — Я рванул тогда, не думая башкой. Совсем не думая. И поплатился. Потерял всё, что было и даже больше. Друга. Место в отряде. Себя потерял, в конце концов.

Он замолчал, я чувствовала, как тяжесть его слов давит на меня. Видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, как он борется с тем, чтобы не провалиться в воспоминания.

— Ты видела мои шрамы, Юль, — сказал. — Ты знаешь, что они не просто так появились. Я прошёл через горячие точки, о которых ты даже не догадываешься. Меня кидали в такое пекло. Снова и снова. Там, где где каждый день может стать последним. Я был в аду, из которого не возвращаются. Я видел смерть. Я держал друзей, которые умирали у меня на руках. Я сам был по ту сторону.

Он поднял руку, провёл пальцами по шраму, пересекающему ключицу.

— Осколок гранаты. Два сантиметра в сторону — и я бы не сидел сейчас перед тобой. — Он коснулся шрама на ребре. — Ножевое. Пять сантиметров вглубь. Я два дня был в коме. Врачи сказали, что я чудом выжил. Но это все хуйня. Генерал тогда вытащил меня из-под трибунала. За то, что я нарушил приказ. Такое не прощают. За такое только сажают. Благодарен ему до конца жизни.

Я смотрела на него, и слёзы текли по моим щекам.

— Я выжил, — продолжал он, и голос его был абсолютно пустым. — Но внутри меня что-то сломалось. Я не могу снова через это пройти. Если я сорвусь сейчас, я не выдержу ещё одного падения.

— Ничего не выйдет, маленькая — прошептал, и слова его упали между нами, как в бездну. — Ты слишком юна. И по-хорошему наивна. Это не плохо, правда. Я искренне тобой восхищаюсь — твоей нежностью, твоей самоотверженностью. Ты такая светлая, маленькая и добрая девочка. Но мне такое не подходит. Не такому ПТСРщику, как я. Испорчу тебе жизнь. Ты толком то и не знаешь меня, — все говорил он.

— Руслан, — прошептала я, уже захлебываясь слезами.

— Если тебе нужна будет когда-нибудь помощь, — продолжил он, ровным голосом, как будто он читал лекцию, а не разбивал мне сердце, — Я помогу. Но на этом всё. Заканчиваем.

Меня будто ударили под дых. Я слышала его слова, но они не складывались в предложения. Они бились о стену моего сознания и падали, разбиваясь на осколки, вонзаясь в кожу.

— Руслан, нет, — зарыдала я в голос, слёзы захлёстывали меня. — Пожалуйста, не прощайся со мной. Пожалуйста. Мы можем всё исправить. Я обещаю, я изменюсь, я не буду больше…

— Ну чего ты, принцесса, — сказал он мягче, но в нём не было той теплоты, которую я так любила. — Не нужно меняться. Точно не ради меня. Ты совершенно прекрасна, правда. Не плачь. Всё будет хорошо. У тебя всё будет хорошо.

Он начал подниматься.

— Руслан, нет! — я вскочила следом, вцепившись в его руку, будто она была последним якорем, удерживающим меня в этом мире. — Пожалуйста, не уходи! Я… я же люблю тебя!

Он замер в дверях. Обернулся. Посмотрел на меня, на мою руку, удерживающую его, и на его губах появилась вымученная, болезненная улыбка — такая горькая, что у меня сбилось дыхание.

— Не любишь, маленькая, — сказал он тихо, с сожалением. — Это просто влечение. У меня оно тоже есть. Но как и свойственно любому влечению, оно проходит. Дай время.

Он снял мою руку со своей и ускорил шаг. Дверь закрылась.

Ушёл.

Я стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь, и мир все, остановился. Он ушёл. Он приехал попрощаться — и ушёл. Я рухнула на пол, сжалась в комок, обхватив колени руками, и зарыдала в крике. Слёзы текли рекой, захлёбывая меня, и я не могла остановиться. Боль разрывала грудь изнутри, и мне казалось, что сердце вот-вот остановится, не выдержав этого. Я хотела вырвать его, выбросить, чтобы не чувствовать эту невыносимую пустоту, которая заполняла каждую клеточку моего тела.

Он ушёл. Я осталась одна. И мир стал серым, как его глаза, когда он смотрел на меня в последний раз.

____

Листаем =

Месяц спустя.

— Юль, ты приедешь сегодня? — голос Славы раздался в трубке, тёплый и настойчивый, как всегда. Сегодня у него был день рождения. Слава — парень компанейский, умеет находить общий язык с кем угодно, и за два месяца он успел обрасти новыми знакомствами и друзьями, будто прожил в Москве целую вечность. Он собирал всех в баре недалеко от своего универа — месте, где пахнет крафтовым пивом и свободой, которую я давно перестала чувствовать.

— Да, Слав, конечно, приду, — ответила я, вкладывая в голос улыбку, которую он не мог видеть, но которая была обязательной частью моей игры.

Он знал, что я переживаю расставание. Я не рассказывала ему подробностей — о Руслане, о его работе, о том, как он вытащил меня из того ада. Слава знал только, что мой мужчина был старше меня, и что это закончилось. Этого было достаточно, чтобы он по-дружески подбадривал меня, пытался вытащить из дома, развеять. Но дело было в том, что я этого не хотела.

Работу я так и не нашла. У меня не было сил искать, не было желания притворяться перед незнакомыми людьми, что я в порядке. Тех денег, что мне переводил ранее Руслан, было достаточно, чтобы выживать. В тот день, когда он ушёл, последним ударом по моей и без того разбитой душе стал его перевод — триста пятьдесят тысяч. Увидев эту сумму, я закричала в