Дмитрий Горюнов - Возвращение в Африку

Много легенд и мифов сложено о воинственности масаев. Матери из земледельческих африканских племен пугали ими детей, а в молитвах кикуйю были такие слова: «Сделай так, чтобы ни один из нас не встретился с масаями, львами и слонами».

Я был знаком с единственным в 70-х годах представителем масаев в кенийском парламенте — Стенли Олонтипитипа, интересовался у него проблемами масаев, спрашивал, почему так много говорят о воинственности и жестокости масаев.

— Масаи действительно воинственный народ. Но воинственность не заложена в их крови, она определяется всем образом жизни масаев. Наши родичи были всегда скотоводами-кочевниками и других занятий не признавали, считали их низкими и недостойными. В старые времена саванна, на которой масаи кочевали со своими стадами, кишела хищными зверями. Масаи не могли не сделаться хорошими охотниками. С щитом и копьем, а иногда и одним ножом приходилось вступать в схватку со львом и побеждать его. Для кочевого скотоводства нужны обширные пастбища. Масаи отвоевали их и упорно защищали. Они, как и некоторые другие нилотские племена, считают, что весь скот на земле принадлежит им по праву. Для них он не только мясо и молоко, но и символ благополучия, процветания, положения в обществе. Вы знаете, как масаи приветствуют друг друга?

— Еще нет.

— Касадьян.

— А что это значит?

— Как поживает ваш скот. Что касается легенд о слепой жестокости масаев, — продолжал Стенли Олонтипитипа, — то это небылицы, распространяемые недругами. В войнах за пастбища масаи не стремились порабощать другие племена, не заставляли их, как это делали многие завоеватели, работать на себя, а лишь отбирали скот. По своему характеру масаи жизнерадостны, дружелюбны, великодушны. Мы горды и полны чувства собственного достоинства.

Общество масаев строго организовано. У них, как в древней Спарте, существовала система поголовного военного обучения мужского населения. С детских лет масаи приучались к военному делу, а в юношеском возрасте становились воинами. У мужчин-масаев четко определены права и обязанности каждой возрастной группы. Самое трудное время — детство, самое привольное — юность.

Уже в семь-восемь лет, когда наши дети начинают ходить в школу, мальчишки-масаи становятся пастухами, трудятся целый день, от зари до зари, присматривают за скотом, помогают взрослым перегонять его с одного пастбища на другое часто на виду у хищных зверей. Мальчишкам дают лук со стрелами, копье, которыми они учатся владеть. Пастушонок обязан выполнять все приказания взрослых масаев, будь то родственник или вовсе не знакомый масай: найти отбившуюся корову или овцу, что-то принести из деревни, побежать с каким-то поручением за добрый десяток километров. Такие поручения мальчишки выполняют и ночью, преодолевая страх и усталость. При всем при том масаи любят детей и желают им только самого лучшего. А по их представлению «самое лучшее» — это воспитать мальчика дисциплинированным, бесстрашным, сделать из него смелого воина, искусного охотника, способного вступить в единоборство с хищником.

Лет в пятнадцать-шестнадцать молодые масаи переходят в следующую возрастную группу — моранов. Подростки становятся воинами. Мораны строят посреди саванны коллективное жилище. В это время их занятие — соревнование в смелости, ловкости, в охоте. Под наблюдением опытных воинов мораны совершают долгие переходы, по нескольку дней не едят, учатся быстро бегать и прыгать, далеко и метко метать копье, умело владеть ножом, надежно прикрываться щитом. Наблюдая упражнения масаев, а такое зрелище посторонний может увидеть лишь благодаря протекции старейшин, невольно думалось: если бы масаи приняли современную цивилизацию с ее культом спорта, им не было бы равных во многих видах легкой атлетики — беге, прыжках, метании копья, диска. Рослые, атлетически сложенные масаи могли бы стать непревзойденными баскетболистами и волейболистами.

Доблесть морана проявляется в поединке со львом. В настоящее время подобные поединки запрещены, но масаи не признают запрета. Нам встречались мораны, украшенные ожерельем из когтей льва — символом храбрости. Моран не может жениться, однако свободная любовь у масаев не осуждается. В перерывах между набегами и стычками, с соседями, теперь редкими, все свободное время вольные и удалые группы вооруженных копьями моранов бродят от селения к селению, веселятся, делают все, что им заблагорассудится. Никто не может отказать им в гостеприимстве, в угощении, в крыше над головой. Все знают — моран служит всему племени, рискуя жизнью. Именно они ведут войны с соседями, отбивают у них стада, захватывают новые пастбища. Они же защищают селения масаев, где живут старики, женщины, дети.

«Пройдя службу» обычно годам к тридцати, мораны могут обзавестись домом, женой, детьми. Они переходят в следующий ранг — становятся «младшими старейшинами», членами родового парламента, который решает, как лучше пользоваться пастбищами и водопоями, обсуждает поступки членов племени, вершит суд при разводах, разделе наследства. В делах, касающихся взаимоотношений с соседними племенами, как мы сказали бы — в вопросах «внешней политики», решающее слово принадлежит «старшим старейшинам». Мужчины старше 65 лет считаются старцами, «старейшинами в отставке». Им поручается самая легкая, но и самая трудная задача — отвечать перед «богом» за всех соплеменников.

Новое, что пришло в Кению после обретения независимости, очень и очень медленно проникает в мир масаев. Очень немногие из них переходят к оседлости.

В последние годы молодых масаев можно увидеть на улицах городов, но они по-прежнему свысока относятся к любому труду, кроме воинского и скотоводческого, и приходят в города, нанимаются на работу, чтобы, накопив денег, купить скот и возвратиться в родные места к своему народу. Призывы политических деятелей к «ухуру» — «потянем все вместе», или, по-нашему «эй, ухнем», — пока плохо доходят до слуха масаев.

В Кении смешалось все, что есть в Африке, даже полушария здесь рядом. Разделяя страну почти пополам — одна половина территории в Северном полушарии, другая в Южном, — с востока на запад тут проходит экватор. Близ городка Нанъюки, у красочного щита, показывающего, как проходит экватор по Африканскому континенту, можно, не делая никаких усилий, не преодолевая никаких препятствий и не подвергаясь какому-либо риску, одной ногой стоять в Северном, а другой — в Южном полушарии. Редкая возможность, не правда ли?

Таинственные слухи с раскаленных лавовых плато севера Кении какими-то путями достигали столицы Найроби, накапливались, разрастались и вдруг сенсацией века всполошили научный мир: на восточном берегу озера Рудольф найдены останки и орудия труда предка человека, «возраст» которых определялся в 2 миллиона 500 тысяч лет. До этого считалось, что человеку примерно 800 тысяч лет. Авторы открытия — директор института палеонтологии Кении, доктор Кембриджского университета профессор Луис Лики и его сын Ричард — назвали своего древнего человека Homo habilis — «человек умелый». Ранее Луис Лики с женой Мэри в ущелье Олдувэй, в Северной Танзании, обнаружили во время раскопок череп человекоподобного существа; возраст находки равнялся 1 миллиону 700 тысячам лет. Открытие на озере Рудольф «состарило» человека еще на 800 тысяч лет!