Джон Теннер - Тридцать лет среди индейцев

Среди подарков, полученных мною от американского купца, был небольшой 4-галонный бочонок с очень крепким ромом, который я всю дорогу нес на себе. Ва-ме-гон-э-бью и другие индейцы часто просили дать им отведать рома, но я считал, что лучше выпить его вместе со стариками, нашими предводителями, и другими индейцами после возвращения. Однажды, когда я ушел проверять капканы, индейцы воспользовались моей отлучкой и открыли бочонок. Возвратившись, я застал их пьяными в разгаре ссоры. Прекрасно сознавая всю опасность нашего положения, я не на шутку испугался, обнаружив, что многие напились до бесчувствия и потеряли способность защищаться. Я попытался по крайней мере восстановить мир между ними, но чуть сам не попал в беду. Пока я разнимал двух драчунов, пытаясь развести их в разные стороны, старый индеец подошел сзади и замахнулся на меня ножом. Я едва успел отскочить. Тут они все на меня ополчились из-за того, что я обвинил их в трусости, и укорял, что они, словно кролики, заползли в свою нору, вместо того чтобы напасть на врага или охотой добывать себе пищу. Их глупость возмущала меня тем сильнее, что с некоторых пор я один снабжал всех едой. Однако ничего страшного не случилось, и индейцы отважились выходить на охоту, которая оказалась столь успешной, что мы вскоре наполнили мехами целое каноэ.

Мне удалось запрятать бочонок с остатками рома. Но индейцы опять его нашли и устроили еще одну попойку.

Закончив охоту, мы сообща двинулись в поход. Когда мы приблизились к Ред-Ривер, раздался сильный ружейный залп. Мои товарищи решили, что это стреляют сиу, и бросились бежать напрямик по суше, так как по этой дороге можно было добраться до главного лагеря меньше чем за сутки. Не желая бросать каноэ с мехами, я остался один и через четыре дня целым и невредимым добрался до своей палатки.

Наступило время сборища индейцев в Пембине для продажи мехов и устройства обычных попоек. Не успел я возвратиться в лагерь, как многие из нашей группы отправились в путь, причем мужчины шли пешком, а женщины везли груз на каноэ. Я пытался уговорить Ва-ме-гон-э-бью и своих самых близких друзей не принимать участия в этих разорительных попойках, но они меня не послушались. Я отстал от них, так как шел медленно, по дороге охотился и вялил мясо. Когда наконец добрался до Пембины, большинство индейцев из нашей группы уже пропьянствовали несколько дней подряд. Мне тотчас сообщили, что Ва-ме-гон-э-бью лишился носа, а другому индейцу откусили часть щеки; все остальные тоже так или иначе пострадали.

Я узнал, чтоnote 29, сын Та-буш-шишаnote 30 Брат не брался за оружие, но[удержал его за руку. В это самое время пьяный старик, по имени Та-бу-шиш, вошел туда же, и, вероятно не разобрав порядочно в чем дело, схватил брата за волосы и откусил ему нос. Народ сбежался; произошло смятение. Многих изранили. Бег-уа-из, один из старых начальников, бывший всегда к нам благосклонен, прибежал на шум и почел своею обязанностию вмешаться в дело. Между тем брат мой, заметя свою потерю, поднял руки, не подымая глаз, вцепился в волоса первой попавшейся ему головы, и разом откусил ей нос. Это был нос нашего друга, старого Бег-уа-иза/ Утолив немного свое бешенство, Уа-ме-гон-е-бъю узнал его и закричал: «Дядя! это ты/» — Бег-уа-из был человек добрый и смирный; он знал, что брат откусил ему нос совсем неумышленно. Он нимало не осердился и сказал: «Я стар: не долго будут смеяться над потерею моего носа».

С своей стороны, я был в сильном негодовании на старика, обезобразившего брата моего ], так как считал, что он выместил на нем свою старую обиду.[Я вошел в хижину к Уа-ме-гон-е-бъю и сел подле него. Он весь был окровавлен; несколько времени молчал и когда заговорил, я увидел, что он был в полном своем рассудке. «Завтра, — сказал он, — я буду плакать с моими детьми; послезавтра пойду к Та-бу-шишу (врагу своему), и мы оба умрем: я не хочу жить, чтоб быть вечно посмешищем». Я обещался ему помочь в его предприятии и приготовился к делу. Но проспавшись и проплакав целый день с своими детьми, он оставил свои злобные намерения и решился как-нибудь обойтися без носу, так же как и Бег-уа-из. ]

Находчивость и преданность индейской матери. — Индейский способ ведения войны. — Беседы с вождем. — Зимняя охота на реке Бегвионуско. — Охота с применением магии. — Смертоубийство и связанные с этим обычаи. — Символическое, или рисованное, письмо. — Смерть Пе-шау-бы. — Несчастье на озере Великого духа и смерть Маленькой Раковины.note 31

Когда весенняя охота закончилась, мы решили выступить в поход против племени сиу; собрался небольшой отряд, преимущественно из моих соседей. Мы с Ва-ме-гон-э-бью тоже присоединились к ним. Через четыре дня наш отряд прибыл в лагерь, где жил Та-буш-шиш. Но еще до того к нам примкнул Ва-ге-то-та с 60 воинами. Немного отдохнув и перекусив недалеко от палаток Та-буш-шиша, мыnote 32

Ни Та-буш-шиш, ни другие члены его группы в нашем военном походе участия не принимали.

Мы двинулись дальше, переходя с одного места на другое, но, вместо того чтобы прямо напасть на врага, провели большую часть лета в охоте на бизонов. Осенью я вернулся в Пембину, так как хотел провести зиму в охотничьих угодьях того купца, который вызвался помочь мне вернуться в Соединенные Штаты. Но вскоре я узнал, что между Соединенными Штатами и Великобританией началась война (Это была война 1812-1814 гг., объявленная США Англии. Целью ее был захват США английской Канады. Англия в то время воевала с Францией, и правительство США решило воспользоваться этим, считая, что захватить не защищенную английским флотом Канаду будет легким делом. Однако война против американских захватчиков превратилась во всенародную борьбу канадцев, окончившуюся победой канадского народа.) и что Маккинак уже взят. Эта новость заставила меня отказаться от попытки пересечь границу США, где происходили тогда военные действия.

Следующей весной началось общее передвижение оджибвеев от реки Ред-Ривер к стране сиу. На сей раз, однако, дело шло не о военном походе, по крайней мере так об этом заявили вожди, а только об охотничьем промысле на территории сиу. Я шел вместе с многочисленной группой индейцев, возглавлявшейся Аис-аинсе (Маленькой Раковиной). Его брат, Ва-ге-тоне, тоже был весьма почитаемым человеком. Мы уже прошли вверх по течению реки примерно 100 миль, когда встретили торговца м-ра Хейни, давшего нам немного рома. В то время я жил в одной большой палатке с несколькими индейцами и их семьями. Почти все они были родичами моей жены. В этой палатке горело три костра. Однажды в полночь, а может быть, и позже я проснулся от того, что меня грубо схватил за руку и потянул к себе какой-то индеец. При слабом свете костра я увидел над собой грозное и свирепое лицо Ва-ге-тоне, брата нашего вождя Маленькой Раковины. «Я дал торжественную клятву, — сказал он, — что если ты пойдешь с нами в эту страну, то не останешься в живых. Вставай и приготовься держать ответ!» Потом он перешел к спящему рядом со мной Ва-цхе-гвуну и разбудил его такими же наглыми словами. Между тем старик Мах-нуге, мой родич, спавший на противоположной стороне, поняв причины этого посещения, поднялся со своей постели с ножом в руке. Подошедший к нему Ва-ге-тоне получил резкий отпор. Тогда Ва-ге-тоне вернулся ко мне и, выхватив нож, начал угрожать немедленной смертью. «Ты здесь чужой, — кричал он, — ты один из тех людей, которые пришли к нам из далеких стран, чтобы вместе со своими детьми кормиться тем, что им не принадлежит. Вас изгнали из вашей страны, как людей слабых и слишком ничтожных, чтобы иметь собственный очаг и свою родину. Только поэтому вы и пришли к нам. Вы промышляли в наших лучших охотничьих угодьях и повсюду истребили зверей, которых Великий дух создал нам на пропитание. Немедленно убирайся отсюда и не обременяй нас своим присутствием, иначе я лишу тебя жизни». Я ответил ему, что направляюсь в ту страну, куда мы шли, не для охоты на бобров, но если бы даже у меня была такая цель, то право на это у нас одинаковое; кроме того, у меня хватит сил отстоять свое право. Наше препирательство становилось довольно бурным. Тогда старый Мах-нуге подошел к нам с ножом и прогнал буйного, полупьяного Ва-ге-тоне из палатки. Мы долго потом не видели этого человека, но его брат, Маленькая Раковина, сказал, что нам не следует придавать никакого значения его словам.