Гром богов - Энтони Ричес

И он зашагал вверх по улице, оставив примипила смотреть ему в спину с обеспокоенным выражением лица.

Марк вел свою лошадь сквозь кишащую толпу по Антиохии в сопровождении бдительной группы легионеров, которым Квинтинус поручил сопровождать его по оживленным улицам, людей, хорошо знакомых с разнообразными уловками, к которым прибегают городские воры и карманники. Марк, оказавшись в центре людского потока, где городские соблазны сближали людей, двигался в общем ритме. Его чувства переполняли яркие, экзотические ароматы таверн и специй, притупившиеся от долгого морского путешествия, но эти изысканные запахи все же заглушались более резким смрадом, исходящим от тесноты, где смешались люди и животные.

Когда группа солдат приблизилась к южной стене, слева от него открылась великолепная городская агора с возвышающейся за ней ярко раскрашенной громадой амфитеатра, широким открытым пространством, заполненным мужчинами, собравшимися вокруг труппы гладиаторов, которые демонстрировали свои способности восхищенной толпе. Остановив свой эскорт, Марк взобрался на лошадь, чтобы лучше разглядеть сцену, наблюдая через колоннаду, окаймлявшую улицу, как подобранные пары бойцов выполняли свои пародийно-боевые приемы под восторженные аплодисменты наблюдающей толпы. Среди них преобладали бойцы среднего уровня, но встречались и настоящие убийцы, против которых их соперники были бы обречены.

— Вам нравятся такие игры, не так ли, господин?

Вопрос прервал его размышления, и молодой трибун со слабой улыбкой посмотрел на солдата, державшего под уздцы его лошадь.

— Меня учил драться такой человек.

Брови мужчины удивленно приподнялись.

— Гладиатор, не так ли, господин?

Марк кивнул, почувствовав почти физическую боль от внезапного, жестокого напоминания о событиях, которые привели к отправке тунгрийцев в Сирию.

— Некоторые говорят, что он был лучшим гладиатором, когда-либо сражавшимся на арене Флавиев. Для меня он был скорее вторым отцом...

Он спешился, указывая на ворота, возвышающиеся над толпой, в двух кварталах от них.

— Мне туда!

— Должны ли мы пойти с вами?

Солдат кивнул, на ближайших к нему легионеров, затем с внезапной вспышкой гнева, заорал, когда какой-то мужчина с благоговейным видом протянул палец, чтобы коснуться скульптурного рисунка нагрудника Марка.

— Эй ты, убери свои гребаные руки от офицера, если не хочешь, чтобы я их отрубил и засунул тебе в задницу!

Мужчина непонимающе посмотрел на него, и солдат со вздохом раздражения перешел с греческого на арамейский, подкрепив угрозу отполированным лезвием своего кинжала. — Гребаные крестьяне. Любой бы подумал, что вы сам Ахилл, судя по взглядам, которые они на вас бросают. — Солдат бросил на него быстрый извиняющийся взгляд. — Я не о том, что вы выглядите как-то сурово, трибун. Было бы здорово, если несколько человек со шрамами и суровыми лицами для разнообразия возглавили наш легион.

Молодой трибун рефлекторно приложил руку к недавно зажившему порезу на переносице, наследию отчаянного побега из сердца варварской крепости и последующей охоты в смертельно опасных болотах северной Британии. У ворот Дафны он приказал солдатам подождать его, и улыбнулся, когда они тут же уселись в тени стены и начали игру в кости. Ведя лошадь рысью по дороге на юг, он размышлял о контрасте между оживленными городскими магистралями и этой улицей почти без движения, которая тянулась вдоль горного склона. Примерно через пять миль причина относительной пустоты дороги стала очевидной, когда он проехал поворот и обнаружил, что путь ему преграждают деревянные ворота военного контрольно-пропускного пункта, охраняемого легионерами.

Увидев его богато украшенную амуницию, солдаты вытянулись по стойке смирно, и отдали честь после рявкнувшего приказа командира охраны, в то время как Марк слезал с седла.

— Господин трибун! Мы готовы исполнить все ваши приказания и выполнить любую команду!

Марк оглядел людей охраны.

— Добрый день, господа. Я ищу офицеров Третьего легиона. Подскажите, где я могу их найти?

Из охранной команды вперед выступил мужчина, крепко телосложения с внешностью кулачного бойца, и энергично кивнул.

— Я вас понял, трибун, и попрошу одного из солдат проводить вас туда наверх.

— Наверх?

Здоровяк улыбнулся.

— Все самое лучшее для наших молодых аристократов, господин. Они сняли виллу на склоне горы, с видом на мили вокруг.

Солдат указал на одного из своих солдат.

— Отведи этого офицера туда, к Горшочку с Медом.

Марк вопросительно поднял бровь.

— Горшочку с Медом?

Здоровяк понимающе улыбнулся.

— Скоро вы поймете, почему мы это место так называем, господин. Полагаю, вам тоже найдется там место вместе с другими?

Марк на мгновение задержал на нем взгляд, читая едва скрываемый цинизм в словах этого человека по отношению к профессионализму офицеров легиона и, соответственно, к своему собственному.

— Спасибо, солдат.

Он повернулся, оставив солдат смотреть ему вслед, и последовал за своим проводником по дороге, которая проходила через дальнейшую полосу леса, пока не разделилась на три тропинки: одна шла прямо, вторая плавно поднималась влево, а третья, самая крутая, поднималась в гору.

— Нам сюда, господин.

Солдат указал самую крутую из трех дорог, и после минутной прогулки Марк почувствовал, что у него заболели икры от внезапной и непривычной физической нагрузки после столь долгого пребывания в море. Солдат обернулся и, увидев страдальческое выражение на лице офицера, замедлил шаг.

— Продолжай идти, — произнес Марк. — Я просто слишком долго находиться на корабле, идущем сюда из Рима и немного устал.

Тропинка выскочила из леса и поднялась по склону на широкую открытую местность, на которой на склоне холма, чуть выше лавровых рощ, которые дали название самому богатому и изысканному пригороду города, было построено около дюжины роскошных вилл.

— Это самые большие дома в Дафне?

Солдат покачал головой.

 — Нет, господин. Некоторые виллы ниже по склону холма гораздо больше, но молодые господа говорят, что им нравится находиться здесь ради уединения.

Марк кивнул, повернувшись, чтобы полюбоваться видом на ряды деревьев по ту сторону долины, и горам в пяти милях на дальней стороне, туманно-серым в послеполуденной дымке. Когда они подошли к указанному зданию, он отпустил солдата, чтобы тот пошел к своим товарищам, затем прошел через открытые ворота в ухоженный сад, явно разбитый вокруг нескольких больших деревьев, которые были оставлены на месте, когда остальные вокруг них были срублены, чтобы освободить место для строительства дома. Одинокая фигура в пропитанной потом тунике упражнялась с мечом и щитом в одном углу, постоянно нанося удары тупым учебным оружием по деревянному столбу, отступая назад в защитную