Богдан Сушинский - Полюс капитана Скотта

— Обычно это не прибавляет мне аппетита.

— А ведь прекрасный был выстрел, смею заметить; такому позавидовал бы любой охотник.

— Рождество в Антарктиде, в разгар антарктического лета! — удивленно повел подбородком командир барка, не обращая внимания на лестный отзыв штурмана по поводу его меткости.

— Смею заметить, такие рождественские каникулы достаются на этой планете не каждому. И потом…

Он хотел сказать еще что-то, но в это время раздался крик матроса, сидевшего на грот-мачте[4], в «вороньем гнезде» навигатора:

— Канал, к которому мы приближаемся, длится около мили, сэр! Лед мелкий и подвижный! За каналом вижу чистую воду! Много чистой воды, сэр!

— Неужели мы действительно когда-нибудь выберемся из этой ледовой трясины?! — усомнился командир «Терра Новы». — Уже вторую неделю мы попадаем из одной ледовой западни в другую, еще более безутешную.

— Что совершенно справедливо, сэр, — со свойственной ему невозмутимостью обронил Пеннел.

— В Антарктиду, джентльмены, приходят не для того, чтобы возмущаться её бытием, — возразил Скотт, — а для того, чтобы познавать, восхищаться и благодарить. Уже хотя бы за то благодарить, что мы с вами все еще стоим на мостике судна, а не лежим на дне или не скитаемся по льдинам как полярные странники.

— Не знаю, стоит ли она благодарения, — решительно пожал плечами Эванс. — В моем восприятии Антарктида по-прежнему предстает «мертвой землей мертвых».

— «Мертвой землей мертвых»?! — удивленно передернул подбородком Скотт.

— Вот именно, — отрубил командир судна. В последнее время он вел себя так, словно считал появление своего корабля в антарктических водах неким недоразумением: зачем переться в это скопление льдов, если вокруг целые океаны «открытой» воды?! И мысленно винил в этом Скотта.

И если начальник экспедиции до сих пор не сделал ему замечания, то лишь потому, что понимал: не время выяснять отношения, тем более — с командиром судна. Не та ситуация. Поэтому он только пожал плечами и пробубнил себе под нос… Но явно обращаясь не к сигаре…

— «Мертвая земля мертвых». Никогда раньше подобного определения слышать не приходилось. А что, в нем есть нечто такое… От «философии жизни и смерти».

В ледовый канал они входили словно в берега извилистой реки с заснеженными холмистыми берегами. Может быть, поэтому капитану Скотту вспомнились берега Темзы, заполненные толпами людей, приветствовавших их «Терра Нову»; расцвеченные мачты судов, провожавших полярников протяжными гудками, и множество яхт и шлюпок, которые, поражая цветами и формами своих парусов, составляли поистине королевский эскорт.

— Тебе не кажется, что они встречают нас как триумфаторов? — нежно прикоснулась к его руке Кетлин. До сих пор она держалась как бы на расстоянии, чтобы не затенять своим присутствием «маленькую фигуру великого первооткрывателя», как однажды отозвалась о своем супруге.

— Увы, пока что они всего лишь с ликованием провожают нас в экспедицию, — с какой-то затаенной, почти мистической грустью в голосе произнес Скотт.

— Но в экспедицию, о которой ты столько мечтал! — напомнила ему супруга. — Чего тебе еще желать?

— Есть одно желание, — с грустной лукавинкой во взгляде произнес капитан. — Хотелось бы, чтобы с таким же ликованием встречали. Или хотя бы просто… встречали; причем такими же, вполне здоровыми, стоящими на палубе…

— Эй-эй, великий мореплаватель Скотт! — с улыбкой на устах и явно ребячась, подергала его за руку Кетлин. — С подобными настроениями в море не выходят! Это вам любой морской волк скажет. И запомните мои слова, адмирал двух океанов: после покорения Южного полюса встречать вас выйдет весь Лондон, вся Британия.

Скотт попытался так же подбадривающе улыбнуться жене, однако улыбка получилась столь же наигранной, как и ее предсказание. От Роберта не скрылось, что весь прошлый вечер, пока он занимался деловыми письмами и прочими бумагами, Кетлин буквально металась по своей комнате, а ночью, отвернувшись, плакала, пытаясь скрыть при этом свои слезы. И хотя капитан напомнил жене, что завтра они всего лишь будут участвовать в официальных проводах судна, после которых «Терра Нова» зайдет в порт Гринхайт, откуда они вдвоем вернутся в Лондон, чтобы вновь взойти на борт лишь через несколько дней, — ее это не успокоило.

Утром, пока он брился, Кетлин горячечно набрасывала на альбомном листе его профиль, хотя — Роберт знал это — из подобных набросков уже можно было бы создавать целую галерею; а затем произнесла вслух то, что ни разу не решалась произносить ни до, ни после этого случая:

— Отменить экспедицию теперь уже вряд ли возможно, это я понимаю. Но подумай, стоит ли тебе идти к самому полюсу.

— Вот как?! — непонимающе уставился на нее капитан.

— Я хотела сказать: «Стоит ли идти к нему именно тебе?». В любом случае эта экспедиция так и останется в памяти научного мира, как «экспедиция Скотта». Ты имеешь на это право, поскольку достаточно рисковал для этого своей жизнью. Да и здесь, в Англии, достаточно много усилий приложил, чтобы экспедиция состоялась.

— Мне знакомо ваше умонастроение, леди Кетлин, — возражая, он всегда обращался к ней только так: «леди Кетлин». Так у них повелось еще со времен предсвадебных встреч. — Но если бы я не намерен был достичь полюса, то вообще не затевал бы ни этот поход, ни даже подготовку к нему. Устыдитесь своей минутной слабости, жена капитана первого ранга.

— Возможно, во мне бунтует сугубо женское предчувствие, — извиняющимся тоном молвила Кетлин. — Однако это уже не настроение, а… предчувствие. Подобные страхи, увы, часто сбываются.

— Если бы древние англосаксы руководствовались предчувствиями своих жен, мы не имели бы не только заморских территорий, но и самой Британии, — с суровым спокойствием парировал Роберт.

— Ответ, достойный истинного британца, сэр, — покорно признала Кетлин, однако глаза ее суше от этого не стали.

Уже по пути из Новой Зеландии к ледовому материку Скотт не раз сожалел и о том, что слишком мало времени проводил в те прощальные дни с женой и сынишкой, и о том, что был с ней по-джентльменски немногословным и по-английски чопорным.

Кетлин, конечно, видела, сколько сил и времени отнимали у него бесконечные хлопоты по сбору средств, которых до последних дней катастрофически не хватало, а также официальные встречи да бесконечные выступления и переговоры. Однако вся эта суета могла служить капитану оправданием только перед «леди Кетлин», но не… перед самим собой.