Переправа через Белую реку - Иэн Макгуайр

– Спустись немного вниз по течению и попробуй снова, – кричит Шоу. – Может, там мельче.

Они смещаются футов на тридцать, и Хирн снова пытается достать до дна шестом, но с тем же плачевным результатом. Он оглядывается на Шоу, надеясь разглядеть в его глазах хоть какие-то признаки спокойствия или ободрения, но видит в его бледном хмуром лице лишь тревожное эхо собственных растущих страхов. «Если мы сейчас повернем назад, то упустим последний шанс, – думает он. – Даже если завтра найдем более удачное место для переправы или сделаем плот, пока переберемся на ту сторону, индейцы уже, скорее всего, уйдут». Когда он переходит на новое место и снова поднимает шест, надеясь найти твердую опору, он думает: «Господи, пусть здесь будет хоть что-нибудь! Только не пустота!» Но чувство нарастающей опасности настолько овладевает им, что вместо того, чтобы двигаться медленно и держать равновесие, как раньше, он слишком далеко вытягивает руки, и левая нога соскальзывает с камня. Чувствуя, что начинает падать, он в панике хватает Шоу за руку и тащит его за собой. Оба мужчины, связанные одной веревкой, скрываются в стремительных водах реки, ослепленные и задыхающиеся, чтобы снова показаться на поверхности в десятке ярдов ниже по течению. На мгновение вырвавшись из водяной могилы, они, откашливаясь и моргая, пытаются отдышаться, вцепившись друг в друга, словно отчаявшиеся любовники, лицом к лицу, но могучая река тут же разделяет их снова, и на глазах ошеломленного Хирна течение уносит Шоу, еще не успевшего опомниться и отягощенного мешком с золотом, висящим на шее, и тот уходит под воду.

Много позже, успокоившись, Хирн получает время подумать о своей роли в произошедшем и о том, мог ли он поступить по-иному, возможно более благородно. Но в тот момент ужаса, подхваченный бурным потоком, задыхающийся и ошеломленный, чувствуя, как веревка затягивается на поясе и начинает тащить его вниз следом за Джоном Шоу, он не видит другого выхода. В момент, когда рука тянется за ножом и перерезает связывающую их веревку, его мысли заняты не размышлениями о том, как можно и должно поступить, а переполнены бессловесными дикими желаниями попавшегося в ловушку зверя, чистой и инстинктивной потребностью перед лицом зловещего упорства смерти сказать ей «нет».

Когда служащий Джон Исти приносит Магнусу Нортону известие о долгожданном возвращении отряда, отправленного на поиски медных рудников, тот вскакивает из-за стола, бросает перо прямо на учетную книгу и, как есть – в стеганом домашнем халате и фетровых тапочках, выбегает на заледенелый двор, чтобы поприветствовать их и выяснить, что они привезли. Первым он видит Тома Хирна – он исхудал, волосы спутаны, а заляпанные грязью оленьи шкуры висят на нем, словно на вешалке. Маленькие глаза чернеют на измученном лице, словно пара изюминок в заплесневевшей черствой булочке. Но, как ни пытается Нортон разглядеть остальных шестерых путешественников, больше никого нет.

– Ты отправился вперед, дружище? – спрашивает он Хирна. – В смысле, один? Остальные идут следом? Скоро их ждать?

Он смотрит на него в нетерпении, но Хирн лишь качает головой. Когда Нортон повторяет вопрос, он отвечает тихим нетвердым голосом, что в Бесплодных Землях произошло несчастье и остальные погибли.

– Они не могли все погибнуть, – спокойно возражает Нортон, словно исправляя мелкую ошибку. – Один или двое – возможно, но не все.

– Все. Погибли все, кроме меня и молодой индианки.

– Джон Шоу и Абель Уокер тоже?

– Джон Шоу утонул, а Абеля убили эскимосы.

Немногочисленные зеваки, работники и ремесленники, слушающие их разговор, услышав это неожиданное известие, начинают вздыхать и стонать, а потом перешептываться между собой и выкрикивать вопросы. Магнус Нортон, хоть и сам стоит с разинутым ртом, пытаясь прийти в себя, сохраняет достаточно присутствия духа, чтобы понять, что, стоит промедлить или допустить промашку, Хирн может проболтаться об истинной цели экспедиции, которую ему хотелось бы скрыть. Поэтому он спешит обнять исхудалого путешественника за плечи и объявляет собравшимся, что в должное время они получат ответы на все свои вопросы.

– Сейчас этому бедолаге нужны бренди, еда и добрая горячая ванна, – заявляет он. – После всех испытаний, которые ему пришлось пережить, не стоит ожидать, что он будет стоять здесь и болтать. Возвращайтесь к работе. Вам расскажут обо всем после того, как мы с мистером Хирном поговорим с глазу на глаз.

Вернувшись в свою резиденцию, Нортон усаживает Хирна в кресло у огня, наливает ему полный стакан лучшего бренди и просит Нантуш, индейскую служанку, принести каравай хлеба и миску ячменного супа. От Хирна исходит ужасный смрад, а вблизи он выглядит еще хуже, чем Нортону показалось во дворе. Кончики нескольких пальцев почернели от обморожения, а на ногах не сапоги и не мокасины, а грубые обмотки из обрывков оленьей кожи и кусков березовой коры. Хотя мысли Нортона беспорядочно мечутся от отчаянного желания узнать подробности, он терпеливо ждет, пока Хирн осушит стакан бренди и съест миску супа, прежде чем заговорить снова.

– Что у вас там стряслось, Том? – спрашивает он. – Рассказывай, что случилось. Говори честно и прямо.

Хирн долго смотрит в огонь, потом просит еще бренди, выпивает, заходится в кашле и трет лицо обеими ладонями, словно пытаясь стереть невидимое пятно.

– Все так ужасно, что ты пока не можешь рассказать? – спрашивает Нортон. – Хочешь поспать и рассказать мне с утра?

– Расскажу сейчас. Во всяком случае, голые факты, если они вам нужны. Много времени это не займет.

– Конечно, хочу. Я хочу знать все. Но начнем с Джона Шоу. Во дворе ты сказал мне, что он утонул.

– Мы переходили вброд реку недели две назад, и он оступился на середине, где глубже всего, и его унесло течение. Мы понимали, что переправляться рискованно, но решили попытаться. Мы оба так решили. Когда он упал, я пытался его спасти, но не сумел. Думаю, он сильно ослабел от долгого перехода и скудной пищи.

– А Абель, мой племянник?

– Убит еще раньше эскимосами с Бычьего озера. Ранили копьем в живот. Те эскимосы издавна не ладили с северными индейцами, и мы оказались втянуты в их ожесточенную вражду.

– Оба погибли, – вздыхает Нортон. – Я знал, что такое долгое и трудное путешествие сопряжено с опасностями, но даже не представлял себе… Не могу в это поверить.