Джеймс Тейбор - Глубокая зона

Вспомнился давешний чернокожий водитель.

– Ваш экипаж тоже впечатляет.

– Вы об Аду? Да. Он из Уганды. Можно сказать, цивилизованный.

Перед глазами возникли отрубленные конечности, младенцы с размозженными головами, и гость сменил тему:

– Дом огромен.

– Он гораздо больше, чем вам кажется. Капитан Сэдлер отличался необычными пристрастиями, даже для работорговца. Подвал просто необъятен: помещения с гранитными стенами и сливными отверстиями в полу. Чтобы глушить крики и смывать кровь, так мне рассказывали.

– Страшные времена. – Лучшего ответа не пришло в голову.

Мистер Адельгейд отхлебнул виски.

– Надеюсь, вы отужинаете со мной?

– Я на это рассчитывал.

– Вот и славно. Прошу вас, присаживайтесь.

Они сели за стол, накрытый на четыре персоны. На белой льняной скатерти сверкали хрусталь и серебро. Гость не привык к светским беседам, однако благодаря незаурядной натуре мистера Адельгейда вскоре стал ощущать себя героем зарубежного фильма, где за великолепно сервированным столом люди ведут бесконечные разговоры, интересные и ироничные. Говорили об отвратительной погоде в Вашингтоне, о том, как много работает гость, о регионе АфПак…[3] Одна тема плавно перетекала в другую. Рассказанная мистером Адельгейдом история об охоте на дикого кабана в России прозвучала остроумной выдумкой.

Между тем официант забрал у него пустой бокал, заменив наполненным.

– Начнем с устриц из Стрэнгфорд-Лоу? – произнес с улыбкой мистер Адельгейд, но тут же смутился: – Прошу меня простить… Вы их не любите?

От воспоминания о нескольких устрицах, съеденных за всю жизнь, стало тошно.

– Терпеть не могу.

Официант поставил серебряные тарелки со скользкими розовыми штуковинами в переливающейся скорлупе на подушку из колотого льда. Мистер Адельгейд кончиками пальцев поднес одну из них к губам, втянул в рот целиком и со смаком разжевал. Собравшись с духом, гость сделал то же самое. На вкус – очень сухое шампанское и чуточка соли. Приятно удивленный, он улыбнулся.

– Потрясающе, да? Ел бы их каждый день. – Мистер Адельгейд взял вторую. – Еще сегодня утром они находились в Ирландском море.

Есть же на свете люди, в чьем распоряжении роскошные дома в поместьях, по площади не уступающих графствам, огромные яхты, прелестные женщины, королевские напитки и еда. Изо дня в день неописуемые удовольствия, о которых иным приходится только мечтать.

Он не знал, как такого можно достичь. Теперь у него появился шанс выяснить.

Покончив с устрицами, мистер Адельгейд отодвинул тарелку и промокнул салфеткой губы.

– Итак, у вас очень важная работа в УПРБ. Это управление перспективных исследований и разработок в сфере биозащиты, не так ли?

– Да.

– Управление создано в две тысячи шестом году президентом Джорджем Бушем для борьбы с биотерроризмом и, среди прочего, отвечает за проект «Биощит»?

– Да.

– По-моему, интереснейшее занятие. Не будете ли вы любезны рассказать поподробнее?

Хозяин сделал паузу, пока официант менял блюда. Подали бархатистую, шоколадного цвета вырезку в ярко-красном соусе.

– Шварцвальдская оленина с мадерой и черными трюфелями, – объявил мистер Адельгейд.

Из бутылки с похожей на пергамент этикеткой хрустальные бокалы наполнились вином. Разумеется, он пил вино – случалось, и в очень дорогих ресторанах. Теперь он понял, что никогда раньше не пил отличного вина.

Сколько еще восхитительных вещей ускользнуло от него в этой жизни? Внезапно ему стало так жаль себя, что на глаза навернулись слезы. Гость торопливо поднес к губам бокал и сконфузился: несколько капель вина упали на безупречно чистую скатерть. Глаза на мокром месте, запачканная скатерть – он чувствовал себя неуклюжим и бестолковым в присутствии этого элегантного мужчины.

– Я занимаюсь микробиологией. БМЛУ.

– Простите?

– Бактериями с множественной лекарственной устойчивостью.

– Как в кино? Редкие микробы, и все такое?

Легкий внутренний протест.

– Называть их микробами все равно что называть бриллианты камнями. Это чудо эволюции. Они прекрасны. Представьте спиральную туманность на булавочной головке. Все цвета Вселенной…

– Вы говорите так, будто они – ваши друзья.

– Мы с ними ладим. Я отношусь к ним с уважением. И меня восхищают их достоинства.

– Какие, например?

– Поразительная скорость эволюции.

– Вы работаете в скафандрах?

– Иногда. На четвертом УБЗ.

– Поясните, что это – четвертый УБЗ?

– Четвертый уровень биологической защиты. Самый высокий. Положительное давление воздуха. Защитные костюмы «Кемтурион». Респираторы. Дезинфицирующий душ и бактерицидные ультрафиолетовые лампы. Шлюзовые отсеки. Небьющаяся лабораторная посуда.

Мистер Адельгейд кивнул, притронулся кончиками пальцев к правому уху. Дверь распахнулась, вошла Эрика, спокойная и уверенная в себе. Все в ней было совершенным: ноги, тело, лицо, глаза… Ни единая черточка не вносила даже толики дисгармонии в ее образ.

– Добрый вечер, Эрика. Желаете выпить? Может, шампанского?

– Нет, спасибо, сэр.

Она села, скрестила роскошные ноги, и на мгновение у гостя перехватило дух.

– Эрика, вы уже знакомы с нашим другом.

Имя не названо. Она и не интересуется.

– Enchante[4].

– Не хотели бы вы провести с ним время?

– С удовольствием. – Голос торжественный, как колокольный перезвон. Будто перед ней открылась величайшая возможность.

Едва не выронив вилку, он чувствовал себя неловким идиотом.

– Вы согласны? – улыбнулся ему мистер Адельгейд.

Гость замялся, не зная толком, что ответить.

– Можно позвать Кристину. Или Жизель.

– Нет-нет. – Он покраснел. – Нет. То есть да. Конечно, я согласен.

– Эрика, вы хотели бы исполнять желания нашего друга?

– О да. – Она тронула кончиками пальцев его руку, оставив четыре прохладные точки на пылающей коже. Ее жесты были такими медленными, плавными, словно она двигалась под водой. – В Средиземноморье на острове есть вилла. Полное уединение, в спальне водопад. Пол из розового мрамора, стеклянные стены. – Она бросила взгляд на мистера Адельгейда.

Тот улыбнулся:

– Мы не придумываем правил, единственное правило – закон природы.

Мысли завертелись вихрем: огромные черные глаза, белый туман, глянцевые устрицы, золотой виски, алое вино, бирюзовое море с россыпью блесток от солнечного света. Запах этой женщины… теперь еще сильней, приторный аромат гардении. Гость закрыл глаза, глубоко вздохнул.