Снова 20 в Академии Магии - Дарья Адаревич

Роб хватает меня за руку, и вот мы уже идем по лесу за Малышом. Воздух здесь кажется густым и холодным. То ли впрямь холодно, то ли это все моя тревога. Лес молчит, и лишь хруст веток разрушают бесконечную угнетающую тишину. Сердце колотится, и все чувства смешиваются в моей душе. И Роб, идущий рядом, и Малыш, который разрушил наше будущее. Замираем, когда перед Малышом появляется портал. Но это… Значит, ему помогает кто-то, обладающий магией. Любопытно как. Портал сверкает голубым дрожащим светом. Малыш делает шаг, и портал захлопывается, оставляя нас с Робертом с носом.

– Вот это у него союзнички, – присвистывает Роб. – Вот это, мы вляпались.

Но в его голосе нет тревоги или разочарования.

– Ты спокоен, – удивлена я.

– Конечно, спокоен, – на лице Роберта расцветает довольная улыбка. – Ведь я прекрасно знаю, где этого подонка искать.

– Где же?

– Там, где он прятался в прошлом, – просто отвечает он. – Или в будущем, смотря с какой стороны посмотреть.

– Думаешь, он не сменил штаб?

– Мы можем узнать наверняка.

Роб берет один из портальных камней, отнятых у Динары, вертит между пальцами. Есть в этих его движениях что-то гипнотизирующее, чарующее. Роб замирает, сейчас ему надо настроить этот камень, используя портальную магию.

– Если хочешь, – осторожно начинаю я. – Могу это сделать я…

– Ты?

– Ну да. У тебя давно не было практики, если ты хочешь…

Роб улыбается и качает головой. Он сделает это сам, потому что может. Он скучал не только по игре на лютне, он скучал и по портальной магии. Взмах рукой, еще один. Перед нами появляется портал. Такой же голубоватый и дрожащий.

– Вперед, – Роб приглашает войти, но по его лицу видно, как тяжело Роберту далось это порталосозидание.

И я вхожу. Навстречу нашему врагу.

Моя ладонь сама находит ладонь Роберта. И я сжимаю ее крепко и отчаянно. Мы оба понимаем, куда шагнули, и на какую дорожку ступили. Вдали виднеется пещера. Это то самое место. В груди перехватывает, а в голове вертятся картинки воспоминаний. Самых страшных в моей жизни. Роберт и я… та битва. Роды… И наконец… Смаргиваю, резко выпуская ладонь Роба. Холод сковывает мне плечи, сжимает живот, пробирает до костей.

— Нам нужна маскировка, — говорит Роб, а я сильнее чувствую, как дрожь пробегает по телу. — Нельзя, чтобы засекли студентов-первокурсников.

Все, как тогда. И от этого только сильнее кружится голова.

– Ты наведешь иллюзию? – тихо спрашиваю я.

Роберт кивает, его взгляд напряжен, но в нем есть что-то от двадцатилетнего себя, того Роберта, с которым мы делали это в прошлом, прокрадывались на тайные собрания и играли, не боясь. Мы были молоды и неоправданно самонадеянны. Вдруг думаю… А что, если наша сила была в нашей безбашенности, в нашей глупой храбрости и отчаянии? Что, если теперь мы станем бесполезны. Смотрю на Роберта… Не он. Я могу стать бесполезной. Кажется, мудрее я не стала, но вот тревожнее и мнительнее – однозначно. Я словно бы застряла. И мучаю и себя, и других. Я словно бы не могу вдохнуть полной грудью, и из-за этого слишком зажата и напугана.

Вспоминаю, как в далеком прошлом мы с Робертом смеялись, когда нам удалось незамеченными проникнуть на собрание Малыша. Смотрю на Роба. Его руки дрожат, и я чувствую, как магия начинает наполнять тело. Он решил начать с меня. Иллюзорная магия высшего уровня – это чистая сила и восторг. Роберт напряжен, он старается все сделать правильно, старается быть настоящим художником. Иллюзорная магия требует сосредоточенности и силы, заставляет ощущать каждую клетку, как будто тело перестраивается изнутри.

Я закрываю глаза и позволяю магии проникнуть в меня, помогая, впуская. Его магия мягкая, обволакивающая, и вдруг она становится холодной и острой, оглушающей и обжигающей, как ледяная вода. Мое тело дрожит, и я ощущаю каждую косточку, каждый мускул, каждую морщинку, которые появляются на моем лице. Я ощущаю, как худею и вытягиваюсь, как кожа становится морщинистой, глаза — круглыми и прозрачными, как у старушки, которая прожила сто лет и видела как растут вековые дубы. Я вижу свое отражение в магии, вижу постаревшее тело.

– Ты… – выдыхаю я. – Сделал меня старухой?

– Лучшая маскировка, – пожимает плечами развеселившийся Роб. – Совсем не студентка-первокурсница, а умудренная опытом почтенная госпожа…

Он замолкает, приглашая меня придумать себе новое имя.

– Раз так, – говорю я скрипучим голосом. – Тогда с твоей внешностью поработаю я.

– Да ну?

– Ну да.

– Хочешь отомстить?

Ухмыляюсь, и моя старческая ухмылка веселит Роберта.

– Да, – говорю, – хочу.

Сосредотачиваю иллюзорную магию, у меня это выходит быстрее, чем у Роба, но оно и понятно. И вот Роберт превращается на моих глазах. Я вижу, как плечи его сгибаются, живот округляется, лицо расплывается, как лоб делается шире и выше, как появляется лысина и как растер длинная седая борода. Ну вот, теперь Роб выглядит настоящим стариком, настолько непривычно, что мне хочется захохотать и тут же сдержаться.

Двадцать лет назад мы делали нечто подобное, маскировались под чужих людей, притворялись тем, кем не были, но тогда, помнится, мы выбрали роли молодых и красивых, а теперь… Смотрим друг на друга, и даже под иллюзией видим истинные обличия. Не так, мы их чувствуем.

– Отмстила? – Роб смотрит на свои тонкие сморщенные пальцы. – Баба Диана?

– Да, Дед Роберт.

– Не думал, что тебе нравятся старички.

– Аналогично. Не полагала, что ты предпочитаешь старух.

– Я предпочитаю тебя. Как бы ты ни выглядела.

Признание вводит меня в ступор. Тогда, в прошлом, признаваться и шутить было для нас в порядке вещей, но сейчас… Кажется, время вышло.

— Готова? — шепчет он, и я киваю, хотя и вряд ли буду готова хоть когда-нибудь.

И вот мы входим в шатер. На таинственное собрание самых плохих и самых опасных людей. Человек десять. Вечернее собрание негодяев, рассуждающих о том, как хорошо всем будет обитаться, когда магия будет уничтожена. Десять пар обеспокоенных глаз поворачиваются на нас с Робертом. Новенькие. Подозрительные новенькие.

— Здравствуйте, — начинает Роберт. – Мы с супругой пришли по наводке некоего господина. У нас одни цели. Мы тоже хотим уничтожить магию. Мы с моей женой.

Зачем сто раз повторять,