Ольга Клименко - Мир во мне. Исповедь туберкулезника

***

Для того чтобы остановиться и сделать переоценку ценностей, должно произойти что-то плохое, что встряхнёт твой организм. Почему-то людей учат только грабли. Вначале ненавязчиво, а после достаточно настойчиво, ко мне вернулись мои мигрени. Иногда отнимало ноги, а иногда просто глушило весь организм. Мои нервы порядочно были потрепаны к тому времени. Полный провал с мечтами о востребованном заведении, длинный список долгов, и к своему сожалению я все чаще сравнивала себя с Мишей… Разница была в том только, что я все еще не сдалась и старалась. Откуда брала силы, видя упадок? Не знаю. Тогда рядом со мной еще был Дима. Пытаясь помочь, втянул меня в авантюру с телевизионным проектом. В теории, поработав месяц, в итоге я должна была остаться в прибыли, обещанного мне бы хватило на часть моей мечты с ремонтом ресторана. Но это в теории. На практике, Влад сказал, что нафиг все закроет если я уеду, я билась в грудь, что там «обещали», и, зная мою ситуацию, просто не смогут обмануть. К финансовой стороне подкрепилась и физическая, так как врач, к которому меня привез Дима, после осмотра категорически запретил мне вступать в такую авантюру. Но я уже была глуха, я мысленно уже была у цели и делала ремонт. Со стороны Димы подвоха не было, думаю, он не ожидал что так могут поступить, но случилось как случилось… Чтобы блокировать спазмы и припадки, я залпом пила «новопасит», вроде помогал, научилась не запивать, мои вещи все узнавали по характерной бутылочке в кармане. Но не спасло, в день, когда я пролетела как фанера над Парижем с нашей с Димой затеей, просто потому как телевидение и мораль это два разных мира, и никто и не собирался ничего выполнять, в этот день был срыв, сильный срыв. Дима вез меня в Киев на машине, и между нами было неловкое молчание. Что можно было сказать в этой ситуации? Мне нужно было как-то позвонить Владу, как-то все сказать, я не знала как. Меня так давили слезы, кем же я себя чувствовала? Никем. Это был такой провал, но деньги, на которые я попаду, не так меня пугали. Мне не привыкать, долгом больше, долгом меньше уже было все равно. Как? То есть люди просто посчитали, что они могли так в открытую меня использовать, знали, что больна, знали, что на волоске от закрытия, и все равно без зазрений совести обещали. За что я обязана Владу и все равно все терпела? За то, что он не кричал, ничего, первое время даже претензий не высказывал, знал, что не уместно. Я возвращалась раньше положенной даты и без моих объяснений понял, что был прав, и меня кинули. Не позволил себе меня добивать. На мое: «Я еду домой», просто ответил: «Хорошо». Я знаю, что он был в бешенстве, потому что мое положение отразится и на аренде и в любом случае на моей работе, но, тем не менее, он сдержался. Иногда он на подсознательном уровне делал именно то, что мне необходимо было в тот момент. Умел зарядить позитивом, умел подбодрить, умел успокоить. Заполнял во мне все недостающие человеческие ячейки. Таких, как он, не предают. А я предала, мне казалось, что в том положении, в котором был ресторан, я просто не могла уйти, я знала что он не найдет туда арендаторов, а как оказалось моим предательством было то, что я оставалась. Предательством для всего моего окружающего мира, предательством самой себя. Я уже говорила, что не умею читать знаки. Только грабли и то не с первого раза.

Дима оплатил мне обследование, и первый зашёл в кабинет врача. Спустя время позвали меня. Зайдя, я увидела лицо Димы, он не смотрел на меня. Я долгих три года пыталась лечить спину, как оказалось абсолютно здоровую. И тут врач запнулся. Параллельно с его рассказом, после фразы: « В голове обнаружено…», я не слушала. Знаете, такая вроде бы штора между мной и врачом. В глазах мой ребенок, и мы играем, играем, как никогда с ней не играла, молодая, красивая, счастливая мама. Какая же это была красивая картинка, Господи! А дальше вопрос, как и у каждого в подобной ситуации, «За что»? и до жопы философия типа не за что а «для чего». Я дослушала заключение, как мне казалось спокойно, и мы уехали. Удивительный панцирь умеет надеть организм, пытаясь блокировать состояние шока. Нужно было переварить, и подумать, к кому я поеду завтра, так как поняла, что прослушала половину из того, что мне говорил врач. Малая, как обычно, была у дедушки, и одиночество пустой квартиры никогда еще не было настолько угнетающим. Ночь была сложной, а утро не принесло облегчения. Не было того, о чем пишут в красивых историях, типа особенного восхода солнца с незабываемыми лучами. Нет, встала, как всегда сварила кофе и поехала в ресторан. Я не могла себе сейчас позволить выпустить эмоции наружу, иначе сломаюсь, нет, я боец, а значит море по колено. Не знала я мелочи, что в своей борьбе я останусь одна. Но Диме я прощаю и понимаю, почему ушёл. Пусть. Влада тоже не будет рядом, деньги уже победили его отношение ко мне, поэтому он только с сарказмом пошутит, что у меня появилась еще одна причина. Именно этот сарказм станет точкой для меня. Спадут розовые очки, и я осознаю свое положение, нет в его отношении ко мне и доли тех родных переживаний, только деньги, я рабочая сила, которая тянет утопающий сарай. Но с этим я разберусь позже, сейчас мне нужно было себя вытянуть. Всего один человек подставит плечо и поддержит. Это Кирилл. Не знаю почему. Он человечище, созданный Богом, он мой друг. Я буду бороться. Нужно было только пережить визит в онкологический центр, а дальше уже легче.

Я ненавижу онкоотделения и у меня есть на то уважительная, обоснованная причина. Ведя вторую жизнь, в тени от глаз, не выставляя на показ, к этому времени было уже, наверное, года три как я плотно занималась благотворительностью. Не для похвалы или самолюбия, нет. В крови была необходимость помогать, была, есть и будет, только с каждым годом делать это все сложнее. От «Благо дарить», я по-своему пыталась наполнить этот мир добром. Я верю, что зло померкнет и мир изменится, верю, потому что в моей жизни были такие люди как Кирилл. Тем не менее, онко я, все таки, ненавижу. Детское отделение – отдельный черный мир. Мир боли, мир скрытых слез, потому как при детях не плачут, мир самых искренних молитв и мир надежды. Потерять мать было больно, но я была ребенком, а вот когда ты взрослый, борешься как можешь и проигрываешь этой болезни детскую душу, этому нет описания. Нет, я не депрессивный человек, я просто видела, как за жизнь борются дети, и уходят. Я качала на руках малыша, чтобы дать матери немного поспать, а через пару часов я пыталась удержать мать, которая видела как ее кроху увозят в морг. Это не страшно. Это чувство без описания, чужая боль, разрывающая тебя в клочья. Ты падал, возможно напивался чтоб пережить (я напивалась), и клялся, что больше не хочешь этого в своей жизни, а утром вставал и понимал «а кто если не ты», набрав воздуха в легкие, отправлялся творить добро, наперекор. Волонтеры это особенные люди, я вам клянусь, у них совсем другие души. И при этом у каждого есть свой дом, своя семья, свои дети, но … «кто же если не волонтеры»?…

***

Не писала неделю…не могла, так совпало с темой о волонтерах, что на днях ушла наша девочка к ангелам. Из десяти лет жизни шесть с иголками, химиотерапиями. Без шанса на нормальное детство, без посещений детского сада или школы, без детских площадок. Шесть лет борьбы, и в итоге: «отпустите своего ребенка, безнадежна, пусть, сколько ей ни осталось, но побудет просто ребенком».

Это не мелодрама, это реальность волонтеров. Победы и проигрыши. Как это, любить настолько чтобы отпустить? Вы бы смогли, ради того чтобы облегчить мучение, дать умереть? Слёзы. Все-таки детская онкология это самое страшное наказание для человечества…

Спи с миром ангелочек, твое измученное тело заслужило покой.

***

Настоящее.

Мне нужно признать, что у меня депрессия. Ты вроде нормальный, но… я срываюсь, и с каждым днем все больше. Воспоминания тяготят, реальность вообще жесть. Сегодня я поругалась с очень важным человеком, важным для меня. Я давно привыкла не требовать от людей взаимности, но есть категория людей, которая просто «есть». Хорошо, что придумали вайбер, реально круто. Ты не прерываешь общение, даже находясь в разных городах. Я привыкла, что он со мной, но сейчас у меня последний этап сложного периода, через пару дней запланирована операция, по убеждению врачей последняя, а я слишком уставшая. Уставшая морально, не физически. У меня хорошая работа, реально крутые люди в группе поддержки и вроде бы все нормально, я восстановила кирпичики своей жизни один за одним, все, кроме ячейки «одиночество». Подлый червячок упорно грызет. Я устала быть больной, я хочу семью, мечтаю о сыне, но никто не хочет отношений со «сложной и проблемной». А я ведь не виновата что так. В такие периоды я стараюсь избегать общества, обязательно обижаю людей, не хочу, но яд так и лезет изнутри. Возможно, обида, а возможно зависть. Сейчас мне сложно характеризовать свои чувства, потому как настроение меняется каждые 15 минут, как и погода непредсказуема. Он не виноват, что я на срыве и ничего особенного не сделал, меня зацепило, что когда он мне нужен был, просто поговорить, он был занят, веселился и это нормально, но как оказалось не для меня. Наговорила я ему, конечно, такого, что очень стыдно, и меня сейчас коробит, хочется позвонить, но я этого не сделаю. Я не имею права требовать от людей каких либо желаемых мной эмоций и обижаться, если они их не испытывают, но мне так хотелось поддержки. Вместо того, чтобы сказать все это, разозлилась, нагрубила…Блин. Гормональные препараты это ужасно, они сносят крышу.