Ранняя осень. История одной леди - Луис Бромфильд

(Ох уж эта Сабина: никогда ничего не забывала.)

И в эту секунду женщина увидела, что за дверью в сад стоит крепкий темноволосый здоровяк, в котором она с неожиданной радостью узнала О'Хару. Он прошел сюда по полям в сопровождении жилистого коротышки Хиггинса, но тот направился дальше по аллее в сторону Пентланд-Хауса. Тетя Кэсси тоже его заметила и заторопилась уходить, но Сабина голосом, сладким до мурашек, сказала:

– Вы непременно должны познакомиться с мистером О'Харой. По-моему, вы пока не встречались. Очаровательнейший мужчина. – Говоря это, она встала так, чтобы старухе не удалось улизнуть, сохранив достоинство.

А затем ласково предложила:

– Заходите, мистер О'Хара… У нас в гостях миссис Струтерс, она горит желанием познакомиться с новым соседом.

Дверь открылась, О'Хара вошел – смуглый, внушительный, лет тридцати пяти; непослушные черные волосы коротко острижены, в голубых глазах, доставшихся от ирландских предков, смешливое удивление от выходки Сабины. Он был обладателем волевого подбородка и полных, довольно чувственных губ; во всем его облике ощущалась большая физическая сила, а костюм сидел так, будто мускулам под ним было тесно. Шляпы он не носил, и его кожу покрывал темный загар, а румянец на щеках свидетельствовал о здоровье и хорошей крови.

Любой с первого взгляда определил бы, что он слишком вульгарен и обычен для утонченного даремского общества и ему скорее подходит стезя грузчика в порту. Сабине он тоже сперва показался простоватым, но затем ей пришлась по вкусу его первобытная мощь, ставящая этого человека выше всяких надуманных различий. Сабина отличалась проницательностью и с удовольствием постигала людскую суть; поэтому она понимала, что человек с такими умными и насмешливыми глазами не может быть вульгарным.

Он неспешно и с галантной почтительностью приблизился к дамам, но в его манере сквозило нечто грубоватое… вот только нельзя было разобрать, не намеренно ли он держится таким образом.

– Весьма польщен, – произнес О'Хара. – Конечно, я не раз видел миссис Струтерс… на скачках… на собачьих бегах.

Тетушка Кэсси выпрямилась, словно аршин проглотила, и замерла; со стороны могло показаться, будто перед ней внезапно появилась гремучая змея.

– Да-да, я вас тоже видела, – просипела она. – И разумеется, не могла не заметить тех улучшений, что вы завели на ферме. – В слово «улучшения» она влила весь свой яд, точно это были не улучшения, а поджоги.

– Давайте пить чай, – пригласила Сабина. – Тетя Кэсси, садитесь.

Но старуха не собиралась сдаваться.

– Я пообещала Оливии выпить с ней чай в Пентланд-Хаусе. И уже опаздываю. – Натягивая черные перчатки, она неожиданно наклонилась к О'Харе: – Думаю, мы еще увидимся, мистер О'Хара, раз уж мы с вами соседи.

– Разумеется. Очень надеюсь на это…

Тетка опять поцеловала Сабину в щеку и промурлыкала:

– Радость моя, полагаю, теперь, когда ты опять с нами, ты частенько будешь меня навещать. Мой дом – это твой дом. – И она вновь заговорила с О'Харой, решив использовать его как оружие против Сабины: – Знаете, мистер О'Хара, а ведь Сабина в некотором роде отступница. Выросла в наших краях, а потом пропала на целых двадцать лет. Ни капли преданности.

Она произнесла это с неуклюжей игривостью, всем своим видом продемонстрировав, что шутит и что к ее словам не надо относиться всерьез. Однако в ее речах было второе дно. Уж в чем в чем, а в таких делах она знала толк.

Сабина проводила ее до двери, а когда вернулась, увидела, что О'Хара стоит у окна и смотрит, как тетя Кэсси нервно вышагивает по тропе в направлении Пентланд-Хауса. Сабина приостановилась, оценивая прямой и крепкий мужской силуэт на фоне окна, и вдруг осознала, что О'Хара тоже видит в этой старухе неприятеля. Они оба, тетка и ирландец, странным образом воплотили в себе две великие силы – разрушающую и творящую, старую и новую, приходящую в упадок и бьющую ключом… иногда, пожалуй, с излишней энергией. Ничто не могло их сблизить. Положение вещей в мире таково, что подобным врагам не суждено примириться. Но Сабина ничуть не сомневалась, кто одержит победу в последнем поединке: в существующем порядке осталось мало уважения к ценностям, на страже которых стояла тетя Кэсси. Эту и иные мудрости Сабина усвоила после побега из Дарема в безжалостный большой мир.

Помолчав, она как бы походя заметила:

– Миссис Струтерс – дама особого склада.

О'Хара повернулся и посмотрел на Сабину неожиданно веселым взглядом:

– Необычайная женщина… Я в этом уверен.

– И очень сильная, – добавила Сабина. – Мудрая, как змея, и простая, как голубка. Нельзя недооценивать такую силу. Что ж… выпьем чаю?

Он отказался, но похрустел куском поджаренного хлеба и выкурил сигару, откровенно и по-детски наслаждаясь ролью хозяина поместья, пришедшего к арендатору узнать, все ли того устраивает. Ему нравилась эта резкая умная женщина, ставшая теперь лишь гостьей на этой земле – его земле! – некогда бывшей ее собственностью. Стоило только подумать, что он, Майкл О'Хара, взял и купил ферму в самом сердце фешенебельного и почтенного мирка Дарема, как в нем зарождалось изумление, беспрестанно согревающее душу чувством довольства. А ведь стоит только голову повернуть, чтобы увидеть в зеркале длинный шрам на виске, там, куда его в юности ударили разбитой бутылкой в драке на Индийской верфи в Бостоне. Без образования, если не считать того, чему он научился самостоятельно, без денег, без связей – и однако же он находится именно здесь, на высоте, куда ему удалось взобраться к тридцати шести годам. Осенью он выдвинет свою кандидатуру в Конгресс, и ирландские кварталы наверняка его поддержат. А сейчас он, Майкл О'Хара, обретает популярность в Новой Англии, ранее считавшейся раем для избранных, таких, как Пентланды.

Никто и не догадывался, насколько сильно успехи согревали сердце Майкла О'Хары.

Да, ему нравилась эта женщина, которая должна была стать – но отчего-то не стала – ему врагом. Ему нравились ее острый проницательный ум и то, как она сидела напротив, ловя каждое сказанное им слово и ни на миг не переставая его оценивать… будто жука под микроскопом рассматривала. Сабина давно навела о нем справки, он это понимал, ибо сам постоянно проворачивал подобное. Именно такие трюки и помогли ему вырваться вперед. Непонятно, как ей удалось вырасти в бостонско-даремском обществе и сохранить индивидуальность, разительно отличавшую ее от остальных здешних обитателей. Интуиция подсказывала, что этому поспособствовало некое событие; скорее всего, горькое и ужасное, оно даровало ей глубокое понимание жизни и ясность разума. Как только она подъехала к двери его дома, он сразу заметил, что эта женщина, как он сам когда-то, узрела самую суть действительности… Нет