Бывшие. Ловушка из прошлого - Ирина Ярова

Поэтому Анна без задней мыли взяла чистые вещи и отправилась в душ.

Михаил вернулся с улицы насквозь промокший. Стряхнул куртку, прошёл в комнату — и замер.

На тумбочке у кровати лежала тетрадь. Он узнал её сразу. Он сто раз видел её на прикроватном столике — когда они ещё жили вместе. Она никогда не давала её читать. Шутила: Там все мои страшные тайны. Он лишь смеялся в ответ.

Он не собирался открывать ее. Честно — не собирался. Просто подошёл, чтобы переложить — куда-нибудь, чтобы не видеть. Но тетрадь раскрылась сама. На середине. На сгибе, измятом, словно её часто открывали именно здесь.

Дата. Ноябрь. Пять лет назад.

Он сразу узнал её почерк. Прочитал одну строчку. Потом вторую. Потом сел.

Там было написано про его мать. Про те разговоры что она вела с Анной — про то что она не его круга, что не достойна его. Там было про то, как Анна не спала ночами. Как искала в его глазах опровержение ее словам — и не находила, потому что он был слишком уставшим, и часто срывался на нее. Там было про то, как она решила, что у них больше нет будущего…

Михаил закрыл тетрадь. Открыл снова. Перечитал.

Что-то внутри него медленно осыпалось, словно штукатурка со старой стены.

Пять лет. Пять лет он думал, что она ушла, потому что разлюбила. Потому что он был недостаточно внимательным с ней.

А правда была в том, что его мать методично разрушала его брак.

И он, не зная всей правды позволял ей это делать. И Анна ушла. Потому что одна несла то, что они должны были вынести вдвоём.

Михаил сидел очень тихо. Дневник лежал у него на коленях. Из ванной раздавался шум воды — Анна была там, и ещё не знала. Не знала, что он только что прочёл. Не знала, что мир, в котором он прожил последние пять лет, только что закончился.

Он провёл ладонью по лицу. И понял, что не знает, что скажет ей, когда она выйдет.

Знал только одно: молчать дальше он больше не может. Им нужно наконец расставить все точки над «и».

Следующие два дня прошли в странной, почти осязаемой тишине. Михаил часто отсутствовал — уходил с утра и решал какие-то свои дела. А по вечерам, когда они оказывались вдвоём, почти не разговаривали — просто садились рядом на диване и смотрели какие-то старые фильмы по телевизору. Чёрно-белые кадры мелькали на экране, герои произносили реплики, которые никто не слушал. Это было похоже на медовый месяц, только начавшийся не с того конца — с усталости, с молчания, с осторожного привыкания друг к другу.

И всё было бы ничего, но он остро чувствовал, что Анну что-то сильно тревожит. В последние дни она была сама не своя.

Нет. Не из-за него. Это было что-то совсем другое. Возможно виной тому была его мать, а может нет. Он не знал, что именно, но чувствовал, что это не просто так.

Он часто видел, как Анна брала телефон и уходила. Иногда на балкон — но плотно закрывала за собой дверь. Иногда спускалась вниз, к морю. Один раз он заметил её разговаривающей по телефону в холле первого этажа. Она говорила тихо, недолго, минут пять-десять. Возвращалась притихшая, иногда — с красными глазами, иногда — наоборот, улыбающаяся, но какой-то особенной, не предназначенной ему улыбкой.

В первый раз он не придал этому значения. Возможно это была подруга, мама, да кто угодно.

Во второй — нахмурился.

На третий — внутри у него что-то сжалось.

Не лезь, — говорил он себе. — Мы же договаривались — без вопросов. Без претензий.

Но растущие день изо дня вопросы не давали ему покоя. Кому она звонит? Почему уходит? Почему так осторожно закрывает за собой дверь?

Он думал о том, что почти ничего не знает о её нынешней жизни. Был ли у неё кто-то после него? Есть ли кто-то сейчас? Она не рассказывала. Он не спрашивал. Они оба негласно решили: всё что было — прошло.

Но что, если не все страницы из прошлого до конца перевёрнуты? Что если она что-то скрывает от него?

У неё кто-то есть, — однажды ночью подумал он. И сам испугался этой мысли. Потому что если это так — то всё, что между ними произошло в горах, в хижине — было её прощанием. А не началом новой жизни, как думал он.

Он лежал рядом с ней, слушал её дыхание, и не мог уснуть.

Он должен наконец выяснить что происходит.

Утром Анна ушла на пляж, заниматься серфингом. Михаил вспомнил смазливого инструктора и нахмурил брови. Ревность полыхнула в нем пожаром. Но он не стал давить, а решил отпустить. Он ей верил. Правда рано или поздно выйдет наружу. Теперь он это хорошо понимал.

Михаил подождал десять минут. Потом встал.

Он не собирался копаться в её вещах. Просто — её сумка лежала на стуле в гостиной, открытая, и из неё выглядывал краешек документов. Какие-то бумаги. И тут он заметил её паспорт.

Он медленно подошёл к сумке. Постоял немного сжимая кулаки.

Строго сказал себе: Закрой и уйди. Прочитанного дневника было вполне достаточно.

И — не закрыл. Не смог.

Стиснув зубы достал её паспорт. Сам не понимая, зачем. Может, чтобы увидеть её нынешний адрес. Чтобы хоть что-то узнать о ней.

Паспорт был в старой обложке, с чуть потёртыми уголками. Он открыл его на первой странице. Её фотография — серьёзное лицо, собранные волосы. Она почти не изменилась за эти годы. Осталась такой же уверенной и сильной женщиной. Такой, какой он её помнил.

Он листал — медленно. Пока не дошел до прописки и наконец узнал её адрес. Улыбнулся, так как понял, что они жили недалеко друг от друга. Но, в силу обстоятельств, так и не встретились за это время. Пока не приехали в Сочи в этот отель.

И вдруг из паспорта выпала маленькая фотография девочки со смешными хвостиками.

Она, видимо, была вложена между страницами. Михаил подобрал её. Девочке на вид было около четырёх лет. Светлые волосы