Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

— Горный?

— Основные подвиды: горные, лесные, речные. Горные самые крупные, самые агрессивные и, по иронии судьбы, самые тупые. Рост под четыре метра, вес — тонна. Кожа как гранит, дубина — как ствол дерева. А еще они смердят, Холмс, так смердят, что запах один может сбить с ног. На полном серьезе тебе говорю. Резюме: если ты встретил тролля — беги. Кричи, зови на помощь, но беги.

— А если встретил ты? — уточнил Гарольд, наклонив голову к плечу и слегка улыбнувшись. — Старшекурсник, староста, отличник?

— Буду делать то же самое, если меня не загнали в угол, конечно, — без тени улыбки ответил Роберт. — Я не идиот, чтобы сражаться с этой махиной в одиночку. Даже группа взрослых волшебников может получить серьезные проблемы. Тролли непредсказуемы. Их агрессия — инстинктивная. И да, они всеядны. Очень любят сырое мясо. И им абсолютно все равно, чье.

В блокноте появилась пометка: «Высокий риск летального исхода. Потенциальный каннибализм».

— Если они настолько тупы, агрессивны и опасны, то почему только XXXX? — продолжил допрос Гарольд.

— Потому что теоретически есть чуть более разумные особи. Самых смышленых можно попытаться дрессировать. Из них получаются ужасные, но эффективные охранники. Но «смышленый» у тролля — понятие относительное. Даже обученный тролль остается существом примитивным, с реакцией на уровне «увидел — ударил». Неспроста же самая низкая оценка в Хогвартсе — «Т». Тролль. Символично, да?

Холмс кивнул, на секунду оторвавшись от записей, и задумался.

— Обморок Квиррелла, — произнес он. — Бежать от тролля, судя по всему, логично. Кричать предупреждение — разумно. Но падать без чувств, добежав до зала, полного людей и профессоров? Это странно.

Хиллиард нахмурился и потер подбородок.

— Квиррелл и сам странный. Все это заметили. Год назад он был другим — тихим, застенчивым, но не заикой и не паникером. Вел магловедение. А тут внезапно — защита от темных искусств. Говорят, летом где-то на востоке попал в переделку, вот и… трясется. Вздрагивает от теней, бормочет сам с собой, носит этот дурацкий тюрбан… Может, просто не выдержал напряжения. Профессор ЗОТИ — должность с дурной репутацией. А относительно обморока… Может, тролля и правда так испугался, что сознание потерял уже на безопасном расстоянии. Шок.

— Шок, — невыразительно повторил Гарольд. — Возможно. Но маловероятно. Шок обычно приводит к ступору или истерике на месте угрозы. Поведение Квиррелла больше похоже на отыгрыш роли.

Хиллиард рассмеялся и хлопнул Гарольда по плечу.

— Это у тебя прямо какая-то теория заговора получается. Ты слишком загоняешься, Холмс. Иногда обморок — это просто обморок.

— Иногда, — согласился Гарольд, — да.

Их разговор прервал мягкий хлопок — в центре гостиной материализовалось несколько подносов с едой, доставленной домовыми эльфами. Пир продолжился, хоть и в несколько более сдержанной атмосфере. Студенты Рейвенкло, успокоившись, погрузились в обсуждения, теперь уже более похожие на академические дебаты о зоологии и тактике.

Поздно вечером, после отбоя, когда большая часть воронов уже разбрелась по спальням или тихо читала у камина, в гостиную вошел профессор Флитвик. Маленький декан выглядел необычно смурным и уставшим.

— Внимание, Рейвенкло! — писклявым, но громким голосом объявил он. — Угроза нейтрализована. Тролль… обезврежен. Все в порядке. Можете расходиться по спальням. Спокойной ночи.

Он быстро развернулся и вышел, оставив студентов в легком недоумении: Флитвик обычно был куда более словоохотлив и ободряющ. Впрочем, размышлять об этом долго никто не стал — пора было действительно ложиться спать.

На следующий день в Хогвартсе царила странная, приглушенная атмосфера. Разговоры о вчерашнем событии велись почему-то шепотом, а на уроках царила незримая напряженность.

На зельеварении, куда рейвенкловцы пришли вместе с Гриффиндором, эту напряженность олицетворял сам Северус Снейп. Его лицо, и без того бледное, казалось высеченным из воска, а под глазами залегли густые тени. Он был мрачнее тучи и молчаливее гробовой плиты. Традиционный опрос студентов по заданному материалу, с которого обычно начиналось каждое занятие, прошел скомкано и быстро. А еще Гарольд отметил несвойственную Снейпу скованность движений: он будто бы щадил правую ногу.

С того дня, как Холмсу разрешили вернуться на его занятия, Снейп вел себя по отношению к нему с ледяным, абсолютным безразличием. Не задавал вопросов, не подходил, не язвил. Вообще, зельевар теперь предпочитал делать вид, словно Гарольда для него не существовало. Домашние работы и сваренные зелья, впрочем, проверял исправно и оценок не занижал. Сегодня же профессор, казалось, с радостью проигнорировал бы не только Холмса, но и всех учеников в целом. Даже — виданное ли дело?! — к гриффиндорцам не придирался!

Гарольд принялся за приготовление отвара от бородавок, механически следуя инструкциям на доске. Его мозг, однако, был занят другим: его что-то цепляло, что-то неуловимое, но навязчивое. Холмс бросал взгляды то на кипящие котлы, то на хмурого Снейпа, выискивая источник диссонанса.

И только когда урок подходил к концу, и студенты вереницей потянулись к профессорскому столу, чтобы сдать образцы сваренного зелья для проверки, до него дошло.

Тишина. Сегодня на зельеварении было совсем уж тихо.

Отсутствовал определенный, раздражающе-знакомый фон. Не слышно было взволнованного шепота, не мелькала то и дело взметывающаяся к потолку рука, не раздавалось сдавленных возгласов: «Ой, я знаю! Вызовите меня!»

Не было Гермионы Грейнджер.

Гарольд замер, держа флакон с готовым зельем в руке. Он окинул взглядом класс. Нет. Ни за одним столом каштановая копна волос не обнаружилось.

Это было невероятно: девчонки не было на уроке. На уроке у Снейпа! Но… Это было невозможно! Грейнджер не пропускала занятий. Она была из того типа людей, которые пришли бы учиться даже будучи смертельно больны! А пропустить зельеварение? У Снейпа? Для нее это было бы равносильно добровольному отказу от кислорода.

На обеде в Большом зале подозрения Холмса подтвердились. Сканируя стол Гриффиндора, он нигде не видел знакомого профиля. Обычно Грейнджер сидела в гордом одиночестве с края стола, обложившись книгами — на факультете ее не любили, и друзей девочка так и не завела. Но все приемы пищи посещала исправно. Факт был установлен: с Гермионой Грейнджер что-то случилось.

И это было чрезвычайно интересно!

— Нет.

— Но… мистер Холмс! Послушайте, я знаю, как это выглядит, но я также знаю и то, что Анджело не мог так поступить.

Худая блондинка, сидящая напротив Шерлока, казалась очень убежденной в своей правоте. Впрочем, так выглядели практически все, кто просил за своих близких. Многие, как