Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива

— Не оправдывайтесь, медико. Будь вы просто друзьями, вас бы это так не волновало. Меня-то вам стесняться нечего.

— Ну ладно, пускай будет так.

— Вот увидите, я обязательно разыщу ее! — пообещал Хаим, а я-то знал, что он не любит бросать слов на ветер.

Пока наши командиры совещались, мы готовились в поход. Ребята примеряли обмундирование. Август Саука, по своему обыкновению, долго вертелся перед зеркалом. Ян Церинь драил в углу сапоги, а Дик подгонял Пендрику шинель.

— Вот эта на тебе — о’кей! — воскликнул он, разглаживая мятое плечо. — Повару сойдет.

— Нет уж! — злился Пендрик. — Мне эта стряпня осточертела! Вы как хотите, а я пойду воевать. Довольно!

— Малыш, он рехнулся! Наверное, объелся! — повернувшись ко мне, сказал Дик. — Он вздумал бросить нашу кухню на произвол судьбы. Объясни ему, пожалуйста, как мы поступаем с дезертирами.

— Он прав! — поддержал я Пендрика. — И с меня тылов довольно. Теперь ты постой у плиты!

— Малыш, у меня нет таланта! — возразил Дик. — Всю жизнь прожил холостяком, разве что треску сумею в масле зажарить.

Пендрик долго прихорашивался перед зеркалом. Шинель сидела на нем хорошо, и он остался доволен.

— Еще бы только винтовочку — и порядок, правда, Дик?

— Если не дадут пушек, пойду в пулеметчики, — сказал Дик. — Обожаю крупные калибры. Ох, как прочешу этих гадов! Век будут помнить!

Вернулись командиры. Борис Эндруп объявил, что наш дивизион из-за отсутствия орудий переформирован в стрелковый батальон, а польская, чехословацкая и болгарская батареи, соответственно, в стрелковые роты. Командиром батальона назначен он, Борис Эндруп, а комиссаром — Попов. Командовать болгарской ротой поручено Миколе Савичу.

— Но где оружие, где? — спрашивал Савич.

Борис только руками развел.

— Пока ничего неизвестно. В Палафружеле оружия нет. Надо идти в Барселону.

— А если в дороге понадобится? — сказал Савич.

— Не понадобится, — успокоил его комиссар. — Барселона пока держится. Там и получим.

— А вдруг?.. — настаивал Савич.

— Не беспокойся, поезд будут охранять.

— Ладно, — согласился Савич. — На вашу ответственность. Ехать на фронт без оружия — сумасшествие.

— Другого выхода нет, — заключил Борис и повернулся к Дику: — Дик, согласен быть моим связным?

— С большим удовольствием! — отозвался Дик, вставая по стойке «смирно».

Борис усмехнулся.

— Удовольствия мало, Дик. Телефонной связи не будет. Придется бегать под носом у противника.

— Это по мне, товарищ командир. Можете на меня положиться.

— В таком случае решено.

— Так точно, товарищ командир! Решено!

— Но ведь ты собирался стать пулеметчиком, — напомнил Пендрик Дику.

— Мало ли что собирался, — проворчал сердито Дик. — Слово командира для меня закон.

Мы уже собрались на вокзал, как вдруг откуда ни возьмись — Христо Добрин и Кароль Гечун. Их перебросили из Валенсии на обычном самолете. Все были страшно рады, особенно Микола Савич.

— Вы, ребята, в самый раз прибыли! — обнимая обоих сразу, говорил Савич. — А я тут ломаю голову, кого назначить командирами взводов. Теперь все в порядке. Первым взводом будет командовать Анатол Скулте, вторым — Христо Добрин, а третьим — Кароль Гечун. Придется поменять специальность, ничего не поделаешь, — добавил он. — Раздобудем пушки, опять начнем палить.

— А что, есть надежда? — спросил я.

— Надежда всегда есть. Кое-какие орудия можно хоть сейчас достать, да нет снарядов — вот в чем беда.

Мы тут же приняли командование взводами и вывели своих солдат на смотр. Савич прошелся вдоль строя и доложил командиру батальона, что рота готова к отправке на фронт. Вышли в сумерках. Во главе колонны шагали Эндруп и Попов. За ними польская рота, потом чехи и, наконец, наша, болгарская рота. На вокзале уже собралось несколько вновь созданных частей. Во главе одного отряда я увидел Адама Огриня, но поговорить не удалось. Только помахали друг другу, пожелав успехов в последней битве за Испанию.

Крохотные вагончики узкоколейки, битком набитые солдатами, лязгнули буферами, тронулись и покатили на северо-запад. В полночь у реки Тер мы сделали пересадку и дальше ехали обычным поездом.

В пути строго соблюдали затемнение, поезд охранялся солдатами. На переездах стояли бесконечные вереницы машин. Кюветы были завалены покореженными автомобилями, телегами, какими-то тюками, ящиками. Подобно серой реке, на север тянулся поток беженцев.

На север, только на север!

— В чем дело? Неужели Барселона взята? — недоумевали мы.

Под утро поезд стал все чаще делать остановки. Самолеты мятежников бомбили шоссе и железную дорогу. Воздух дрожал от гула моторов, но кругом не было ни одного истребителя республиканцев. Не слышно было и зениток.

Неужели это конец?

С восходом солнца эшелон остановился в городке Гранольерс, там получили известие, что Барселона сдана. Бои шли неподалеку, в горах. Оттуда доносился глухой грохот тяжелой артиллерии, видимо, противника. Мы быстро построились и направились на окраину — центр городка бомбили. На пригорке, поросшем садами, среди хорошеньких домиков мы, безоружные, заняли боевые позиции. Разместив свой взвод, я бросился к Савичу.

— Нужно достать оружие! Они в горах недолго продержатся.

Савич не успел ответить, засвистели бомбы. Мы припали к земле. Над городком кружили бомбовозы, не спеша сбрасывая смертоносный груз на занятый нами пригорок. Хорошо, что еще раньше здесь были вырыты окопы, а то бы мы недосчитались половины роты. Валились деревья, поблизости рухнул дом.

— Не в нем ли штаб батальона? — спросил я Савича.

— Нет, — ответил он. — Эндруп с Поповым разместились в подвале соседнего дома.

За первым налетом сразу же последовал второй. Летчики бомбили теперь без разбору шоссе, по которому двигались изнуренные беженцы, вокзалы, железную дорогу, центр городка и его окраины. Им, видимо, был дан приказ сокрушать тылы, сеять панику среди населения и тем самым ослабить сопротивление республиканцев на фронтах. Но горы южнее Гранольерса, в густом дыму, в оглушительном грохоте, стойко держались. А мы, безоружные, наблюдали из своих окопов, не приближаются ли фашисты.

В полдень из штаба батальона прибежал Дик.

— Товарищ командир, берите людей, идемте в штаб за оружием!

Я кликнул Пендрика, Цериня, Сауку, еще нескольких болгар, и Дик, прячась за кустами и деревьями, повел нас в штаб. Под