Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива
— Приготовиться! — передал по цепочке товарищ Жорж.
Дорога обогнула отвесные скалы. Лучи фар, словно белые руки, ощупали местность, то натыкаясь на каменную стену, то повисая над пропастью. Неожиданно автобус резко затормозил.
— Выходи!
Сойдя с шоссе, мы пробежали метров двести и легли в траву. Кругом было тихо, луна светила блеклым синеватым светом.
— Где мы? — прошептал Пендрик. — Во Франции или это уже Испания?
Ему никто не ответил. Любой вопрос в такой момент казался излишним и глупым. На той стороне долины прокричала сова. Товарищ Жорж приподнялся из густой травы и отозвался таким же криком. С другой стороны снова ответили.
— Встать, за мной! — по-военному скомандовал товарищ Жорж.
Таинственная сова продолжала покрикивать, и Жорж вел нас на этот крик. Скоро из полумрака выскользнула черная тень и двинулась к товарищу Жоржу. Мы догадались, что это и есть наш новый провожатый. Жорж простился и поспешил обратно к автобусам, а мы стали подниматься по узкой тропинке. На пологом скате горы примостился небольшой домишко с длинной пристройкой. Рядом с ним на высокой скале торчала полуразрушенная вышка — видимо, заброшенный наблюдательный пункт пограничников.
Нас повели в пристройку. Она оказалась коровником. Два фонаря освещали просторное помещение. Глиняный пол вдоль стен был застлан свежим сеном. Мы снова очутились в своеобразной гостинице.
— Товарищи, — сказал наш провожатый. — Вы находитесь в Восточных Пиренеях, недалеко от испанской границы. Имейте в виду, что по всей долине до самой границы расставлены секретные посты пограничников с собаками-ищейками. Один неосторожный шаг — и все пропало. Поэтому, прошу вас, будьте начеку. Пока с той стороны не придет проводник, хорошо знающий тайные пути контрабандистов, никто не должен выходить отсюда. Помните, что вы в пограничной зоне, где пребывание без пропусков запрещено.
— А до границы далеко? — спросил кто-то.
— Один ночной переход, — был ответ. — Но переход очень трудный, и потому отдохните хорошенько, соберитесь с силами. Вы пойдете через реки, ущелья и самые высокие вершины, куда пограничники обычно не лазят. Ничего лишнего с собой не берите, все оставьте здесь, и обувь тоже. Все получат легкие матерчатые ботинки на веревочной подошве. Они не скользят и бесшумны при ходьбе. Еще дадут каждому на дорогу ломоть белого хлеба и плитку шоколада. Все. Вопросы есть?
— Когда выходим? — спросил наш стеклодув Август Саука.
— Днем в горах прошел дождь. Тропы стали скользкими. Если завтра продержится сухая погода, тогда в ночь.
Больше вопросов не было, и хозяин пригласил нас поужинать. За стол сели первые десять человек, остальные ждали своей очереди. Ужинали в просторной, скудно обставленной комнате. На столе дымились огромные миски с бульоном и свежей бараниной. В графинах при свете керосиновой лампы сверкало красное вино. Хозяин сидел в конце стола и приговаривал:
— Ешьте! Ешьте и пейте сколько влезет. Не стесняйтесь, запасы большие. Французские рабочие позаботились. Набирайтесь сил, путешествие будет нелегким.
Но нас особенно не надо было упрашивать. Миски и графины быстро опустели, хозяйка с дочерью едва успевали подносить новые. Хозяин поднял стакан с вином и торжественно сказал:
— За ваши успехи, товарищи, за свободу братского испанского народа! Вы, будущие солдаты республиканской армии, навсегда останетесь примером братской солидарности рабочего класса. Всегда и всюду, в беде и в радости, высоко поднимайте святое знамя пролетарского интернационализма. Рабочий класс Франции всегда был и будет с вами. С вами было и будет первое в мире государство рабочих и крестьян — Советский Союз. Фашизм не пройдет, мы победим! За победу, товарищи!
Мы поднялись, сдвинули стаканы. Едва ли кому-нибудь из нас раньше могло прийти в голову, что здесь, в Пиренеях, в запретной зоне, недалеко от испанской границы, впервые вспыхнет в душе та искра, что превращает простых людей в воинов и простых воинов в героев, готовых с высоко поднятой головой идти навстречу опасности, погибнуть или победить. Именно такую искру высекли слова хозяина. Они шли от сердца и потому волновали сердца. В первый раз по-настоящему мы осознали величие и трудность нашей задачи. Из-за стола поднялись молча, с какой-то небывалой торжественностью. Мальчишеское озорство, которое нет-нет да и проскальзывало в дороге, исчезло. Теперь мы были солдатами накануне решающей битвы.
После ужина в коровник принесли несколько мешков матерчатых ботинок, чтобы каждый мог подобрать себе по размеру. Завязав бечевки, мы расхаживали в них по глиняному полу бесшумно и ловко, словно кошки. Потом хозяин объявил, что на ночь надо выставить двух часовых, они будут охранять дом и следить за тем, чтобы никто не разгуливал по двору. Мы с Жаном Сурумом вызвались пойти первыми. На пост нас вывел хозяин. В темноте поднялись на сторожевую башню, а уходя, хозяин наказал:
— Заметите, что к дому кто-то приближается, сейчас же дайте знать. То же самое, если кто-нибудь из наших вздумает покинуть дом. Не так давно в одну партию затесался шпион. Ночью хотел сбежать, донести пограничникам. Но в темноте свалился со скалы, свернул себе шею.
Хозяин ушел, мы с Жаном Сурумом остались вдвоем. Но вдвоем ли? Рядом со мной в эту ночь неотлучно стояли друзья — Борис, Дик, Сподра, Гита, отец, мой маленький Анатол, мать Гиты, доктор Гибет, медсестра Лилия Земдега и, наконец, Пьер, приветливый мальчик-лифтер из отеля, его сестра Жанна, в горький день разлуки накормившая моего несчастного сынишку.
По горизонту, облитому лунным светом, тянулись снежные, холодные вершины гор. Ветра почти не было, но с гор тянуло леденящим холодком. В ближнем ущелье гремел горный поток. Срываясь с круч, он то свистел, как флейта, то гудел, как орган, то грохотал барабаном, скатывая камни в пропасть. Разноголосая музыка воды успокоила мои взбудораженные нервы и направила мысли по другому руслу. Вдали сверкал огнями городок, через который мы промчались несколько часов назад. Наверное, это последний французский городок, отделенный цепью гор от таких же городков Испании. Здесь все тихо и мирно. А там?.. Те городки, наверное, не светятся огнями, они таятся в темноте, боясь привлекать к себе внимание вражеских самолетов с грузом смертоносных бомб. Как странно: рядом, разделенные вершинами гор,