БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков

– Ну что, внучок, пчелка укусила? – послышался голос сверху. Аркадий открыл здоровый глаз и увидел склонившуюся над ним старушку восточной внешности, с очень странными желто-зелеными глазами. – А хочешь стать сильным и никого не бояться? – продолжила она.

– Да! – не задумываясь ответил Аркадий и тут же обреченно вздохнул.

– А ты готов променять искусство в себе на смелость и отвагу?

– Да! – в отчаянии крикнул Аркаша и ударил кулаком по футляру со скрипкой.

– Закрой глаза, скажи «Без Булдырабыз», и все сбудется.

– Без Бул-дыра-быз, – медленно повторил Аркадий таинственные слова и опустил здоровое веко.

– Призывник Рабинович!!! Твою мать, здюк в бабьем сарафане! – Аркадий ошарашенно открыл глаз.

Он находился в военкомате, правда, был не в сарафане, а в одних трусах. В шеренге таких же «пчеловодов» с бланшами под одним глазом. Перед ним стоял и орал старший прапорщик Головко́, уже немолодой человек, сорок лет несущий на себе тяжкий крест неправильного ударения в своей фамилии.

– Повторяю… – (пауза). – Моя фамилия Головко́, нна, а голо́вка… – (очередная пауза), – это то, чем вы думаете, нна, когда голливудскую стыдобицу на порносайтах смотрите.

Как и подобает горячему апологету орфоэпии – старший прапорщик Головко никогда не позволял себе обсценной лексики. Он все матерные слова… проглатывал, причем почти полностью, поэтому во время пауз он слегка краснел и давился воздухом, хотя не исключен вариант, что он давился и матерными словами, потому что к сорока годам, как вы понимаете, его черепная коробочка уже была всяко переполнена. А огрызки слов типа: «ё…», «нна…», «…здюк» – это не мат, это фонетические хвостики, смысловые ниточки, за которые можно было вытащить при желании весь богатый и тщательно скрываемый внутренний мир старшего прапорщика Головко.

Рядом с Аркадием стоял Миша Кац, такой же худощавый юноша с заплывшим глазом. Как и Аркаша, совершивший дьявольский обмен искусства (в его случае – перевода иностранной поэзии) на смелость и отвагу. Слушая старшего прапорщика, Мише удавалось практически синхронно подыскивать созвучные его высказываниям цитаты великих людей.

– Ты у меня, Рабинович, будешь ОДИН… всю ночь очко драить! – орал Головко.

– В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким. Байрон, – машинально тихо переводил Миша.

– Я из вас… дерьма гражданского, буду лепить вот этими руками настоящих солдат! – отчеканил прапорщик и гордо посмотрел на свои ладони.

– Сознание своего несовершенства приближает к совершенству. Гёте. – Миша продолжал жечь.

– Призывник Кац! Что вы тут бормочете, как в гостях у бабушки?

– А я бы, товарищ старший прапорщик, не отказался от такой зоны комфорта. Печка, бабушка. Как профит: пирожки с малиновым вареньем.

И тут старшина роты Головко выдал свой очередной шедевр, от которого выпали челюсти не только у призывников-ботаников, но и у Гёте с Байроном, понимающих, что скоро в их Великую Галерею Цитируемых ураганом ворвется еще один товарищ, на букву Гэ.

– Призывники! В зоне комфорта вас ждет не бабушка с пирожками, а дедушка Альцгеймер. Вне зоны комфорта – дедушка Паркинсон. И только пока вы в армии, вас ждут доблестные ракетные войска. Гордитесь, это единственные войска, где в солдатскую еду не добавляют бром.

Аркаша вздрогнул. Радиация и таблица Менделеева, все 24/365, как по расписанию – это к бабке не ходи. Добро пожаловать. Блин. Ну и где же здесь обещанные смелость и отвага? Тут же перед глазами всплыла таблица Менделеева, где в квадратике под номером 95 между Pu (Плутоний) и Cm (Кюрий) можно будет смело вписывать новый элемент Ak (Аркадий) с периодом полураспада – год. Аркаша так с ужасом и представил себя через год – полураспавшимся полулысым дембелем с вялым Тополем-М, который так и останется «просто М» на всю его дальнейшую жизнь. Аркадий испуганно посмотрел по сторонам и встретился взглядом с Мишей. В глазах того читался такой же репродуктивный страх.

Свой нынешний бланш под глазом студент филфака Кац получил от местной гопоты, попросившей у него спички. Миша машинально хотел процитировать Михаила Круга, Токарева или на худой конец что-нибудь из «Лесоповала», но вылетела, к несчастью, строка из Сафроновой:

– Поэт хренов, – угрожающе сказал один из спичконуждающихся.

– Не Хренов, а Сафронова, – машинально сострил тут же Михаил.

Удар в глаз был, в общем-то, ожидаемым, но от этого не менее сильным и четким. Миша лежал на земле, над ним склонился один из гопников и торжествующе произнес:

Вся толпа начала дико ржать, а гордость всего филфака Михаил Кац с горечью осознал, что проиграл поэтическую дуэль первый раз в своей жизни без вариантов. И вот здесь, в военкомате, это воспоминание неожиданно прошибло его до седьмого пота. А если вместо слова «десантник» подставить «ракетчик», то быдлостих приобретает сразу зловещий и сакральный смысл. И слово «спички» здесь уже… лишнее.

Ракетчик – как член без яичек. Мишу передернуло. На филфаке мужику без яичек, как нетрудно догадаться, учиться смысла никакого, тогда уж лучше в Бауманку. На курсе Мишу все девчонки за глаза звали Николаем Чудотворцем, потому что в его руках оживали даже бревна. Блин, а тут – ракетчик. Он с тревогой посмотрел на соседа справа – Бориса Гаврилова, но тот безмятежно и с воодушевлением пережевывал новость про ракетные войска. А вот у парня слева, Аркадия, в глазах уже стоял ужас всех еще неродившихся будущих поколений, и руки машинально сложились ниже пояса в форме щита Капитана Америки.

Кстати, пару слов о Борисе Гаврилове, в девичестве Борисе Голдберге, да-да, в девичестве, потому что Боря, набравший море долгов и кинувший половину родного города, для заметания своих заячьих следов готов был поменять не только фамилию, но и пол. Однако перспектива отслужить год в какой-нибудь «звезде» нашей Родины показалась Боре более заманчивой и менее операбельной. Из всех долгов перед кредиторами Боря решил ограничиться только погашением долга Родине. Поэтому Боря Голдберг, а теперь уже Борис Гаврилов с удовольствием и неподдельной северокорейской радостью встретил новость о ракетных войсках. Воображение рисовало секретный лес, командный пункт и его, Борю, в боевой готовности нажать кнопку и решить судьбу какой-нибудь вражеской страны. Очень почетно и ответственно, хотя… если враги вовремя подсуетятся, то Боренька готов