Коннемара - Николя Матье

С тех пор, как они переехали жить в провинцию, он, казалось, решил, что больше ничего ей не должен. В конце концов, он оставил ради нее престижный пост в AXA, своих товарищей по бадминтону, да и в целом перспективы, несравнимые с теми, что ждали его в этих краях. А все потому, что жена больше «не вывозит». Кстати, она уже немного пришла в себя? Этот вынужденный переезд сделал их кредитором и должницей. Во всяком случае, такое впечатление создалось у Элен.

– Ладно, до вечера.

– До вечера.

Элен повернулась к дочкам:

– Так, зубы, одевайтесь, и на выход. Мне линзы нужно надеть. И дважды я повторять не буду.

– Мама… – начала было Мушка.

Но та уже вышла из кухни – волосы в пучок, ягодицы напряжены, – чтобы проверить мессенджер по пути на второй этаж. Манюэль прислал новое сообщение, и она снова ощутила ту самую сладкую дрожь, трепыхание в груди, точно, как было в пятнадцать лет.

Полчаса спустя: девочки в школе, сама она, добравшись до работы, на автомате просматривает сегодняшнее расписание. В десять встреча с людьми из «Винчи». В два часа дня – перезвонить тетке в «Поретт», на цементный завод в Дезе. Там намечались сокращения, а у Элен созрел план реорганизации смежных служб, который позволил бы сохранить пять рабочих мест. Согласно расчетам, она могла сэкономить им около пяти тысяч евро в год, изменив штатное расписание и оптимизировав отдел закупок и автопарк. Ее шеф, Эрванн, так и сказал: «В этот раз нельзя опозориться, это гиперважная история, невозможно облажаться». Потом, в четыре, ее долгожданная презентация в мэрии. Перед тем как отправиться туда, ей нужно еще раз проверить слайды, поручить Лизон распечатать материалы для всех участников, причем с двух сторон листа – не приведи бог какой-нибудь безумный экоактивист устроит ей разнос. Не забыть про персонализированный титульный лист для каждого. Знала она этих сотрудников администрации, начальников отделов, всю эту свору никому не нужных, держащихся за свое кресло чинуш, составлявших гвардию муниципалитета. Они чуть не писали в штаны от счастья, видя свою фамилию на обложке или на первой странице официального документа. Перейдя на определенный уровень своей слегка буксующей карьеры, именно отмежеваться от мелкой сошки, выпендриться среди коллег становилось для них важнее всего.

А вечером у нее свидание…

Дорога от Нанси до Эпиналя, как правило, занимала меньше часа. Значит, она даже не успеет заскочить домой принять душ. Но в любом случае, переспать в первый же вечер не вариант. Она снова говорит себе, что надо все отменить, что она не должна… Но Лизон уже ждала ее на парковке. Привалившись спиной к стене, девушка жадно сосала свой вейп, и ее забавная мордашка терялась в облаке яблочно-коричного пара.

– Ну что, готова?

– Куда там… Мне нужно, чтобы ты распечатала материалы для мэрии. Сборище в четыре.

– Все готово со вчера.

– С обеих сторон?

– Конечно – я что, похожа на экотеррористку?

Они поспешили к лифту. Пока кабинка поднималась к офису «Элексии», Элен старалась избегать взгляда своей стажерки. В кои-то веки на лице девушки отсутствовало вечно сонное выражение, напротив, она вся сияла, словно это ее вечером ждало свидание. Лифт распахнул двери на третьем этаже, Элен вышла первая.

– За мной, – бросила она, двинувшись через бесконечный холл, где размещался огромный опенспейс отдела консалтинга – целый архипелаг столов, между которыми вилась узкая красная ковровая дорожка, и бесчисленные растения в горшках, зеленеющие под снопами света, льющегося из высоких окон. Тут и там стояли красные кресла и диванчики, приглашавшие отдохнуть с комфортом. В глубине зала размещалась полностью оборудованная кухня, где можно было разогреть домашнюю еду и потрепаться про чьи-то давно забытые контейнеры в холодильнике. Единственные отдельные помещения располагались в мезонине: конференц-зал, так называемый куб, и кабинет шефа. Вот в этом кубе, подальше от нескромных ушей, и укрылись Элен с Лизон.

– Я затеяла глупость, – начала Элен.

– Брось, ничего подобного. Все пройдет отлично.

– Целый день пялюсь в телефон, как идиотка. А ведь у меня работа. Дети. Черт знает что такое. Я не должна позволять себе такие штучки. Надо все прекратить.

– Подожди!

Случалось, что Лизон забывалась и начинала «тыкать» своей начальнице. Элен не возражала. Она частенько выкладывала душу этой чертовке. Надо сказать, что девка выглядела классно в конверсах и кутюрном пальто из секонд-хенда, со своим немного лошадиным лицом с удлиненными зубами и слишком широко расставленными глазами, что, впрочем, ничуть ее не портило. Надо сказать, что с ней жизнь Элен сильно изменилась. До появления Лизон на горизонте она частенько чувствовала, что вот-вот сорвется.

На первый взгляд у нее было все: дом по индивидуальному проекту, ответственная работа, семья как с картинки в Elle, завидный муж, даже гардеробная. Здоровье в порядке. Но нечто трудно уловимое подтачивало ее изнутри, странное ощущение пресыщенности и одновременно нехватки чего-то. Эта внутренняя трещина постоянно терзала ее.

Впервые беда дала о себе знать четыре года назад, когда они с Филиппом еще жили в Париже. В один прекрасный день Элен просто заперлась в кабинке офисного туалета, потому что больше просто не могла смотреть на лавину новых сообщений в почте. А вскоре это вошло у нее в привычку. Она пряталась там, чтобы не ходить на совещание, не встречаться с коллегой, не отвечать на телефонные звонки… Она часами просиживала так на унитазе, улучшая свой счет в «Кэнди краш», неспособная ни на что реагировать, с наслаждением продумывая способы самоубийства. Мало-помалу самые тривиальные вещи стали казаться невыносимыми. Например, она могла неожиданно для себя разрыдаться в корпоративной столовой, потому что снова увидела в обеденном меню тертую морковь и картофельные шарики. Даже перекуры больше не радовали. Что же касается самой работы, она больше не вызывала у нее никакого интереса. К чему все эти таблицы Excel, бесконечные бессмысленные совещания, а уж лексикончик! Когда в ее присутствии произносили слова вроде «импактировать», «кикоффнуть», «приоритизировать» – она думала, ее сейчас стошнит. Под конец она уже не могла слышать без рвотных позывов даже звук при включении своего макбука.

Вдобавок у нее началась бессонница, стали лезть волосы, она теряла в весе, обнаружилась экзема на коленях. Однажды в транспорте, уставившись на бледную макушку незнакомца, что просвечивала сквозь зачесанную набок прядь, Элен чуть не потеряла сознание. Она всюду ощущала себя чужой. Ей хотелось исчезнуть. Она падала в пропасть.

Доктор с долей неуверенности диагностировал выгорание, и Филиппу пришлось с тяжелым сердцем согласиться на отъезд из Парижа. В