О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви - Лариса Парфентьева
Рокси подскочила.
— Анжела, давай-ка, забацай нам красоту! И познакомься с нашей победительницей Машей.
Анжела сказала:
— Один момент, и будешь красотка! Маша, привет.
Визажист стала разбирать свои кисточки и другие косметические приблуды, напевая рэпчик уже знакомого нам Бэд Краша «Моя душа как решето».
Рокси ее резко прервала: «Анжела, прекрати! Не хочу это снова слышать».
Маша вжалась в диван: «Интересно, почему она так реагирует на это?»
Пока Анжела наносила на лицо Рокси густой слой тонального крема, та повернулась к Маше.
— Для начала мы придумаем тебе легенду, а потом будем снимать.
— Какую еще легенду?
— Ну, надо будет рассказать твою историю так, чтобы подписота тебя полюбила. Расскажи, ты где работаешь?
— Я работаю в отеле… в небольшом городе. Готовлю омлеты.
— Класс! Мы так и хотели, чтобы победитель был максимально простой. Из народа. А какая у тебя зарплата?
— Тридцать тысяч. В месяц.
— Ого! Повезло! В смысле, нам повезло с тобой. Подписчики будут пищать — ты ведь для них своя. То есть ты реально повариха?
— Ну да, завтраки готовлю для шведского стола.
— Ох, круто! Нам нужно, чтобы ты им полюбилась. Давай по легенде ты будешь…
— Разве я не буду самой собой?
— Быть самой собой — это неинтересно. Нам нужен сторителлинг. Давай по легенде ты будешь… сиротой!
— Сиротой? Но я… не сирота, у меня родители есть.
— Поверь, сирота — это круто. Тебя сразу полюбят. Ты почти как Гарри Поттер. У нас народ сердобольный. Очень любит тех, кто незаслуженно обижен. Вот Ксюша Собчак. Она из обеспеченной семьи, и ее ненавидят просто за это. Что бы она ни делала. А обиженных жизнью наш народ любит, так что ты — сирота.
— Ну… У меня родители будут следить, а что они скажут?..
— Ладно, не ной, нормально все будет. Что у нас по плану: сейчас снимаем сторис, как мы с тобой встречаемся, потом радуемся и обнимаемся. Короче, ты просто будь собой. Точнее, не будь собой.
Через десять минут блогерша была готова: лицо по уши в мейкапе. И уши были в мейкапе: их так залили тональными средствами, что даже большую коричневую родинку стало не видно. В комнату вошел оператор. Рокси распорядилась: «Значит, так. Снимаем встречу. Маша пищит от счастья. Маша, умеешь пищать? Поехали!»
Нашу героиню выставили за дверь, потом скомандовали: «Заходи!» Она снова зашла в комнату, ей навстречу бросилась блогерша: «О, Маша, приве-е-ет! Я так рада с тобой познакомиться. Готова провести день со мной?»
Маша вспомнила, что надо пищать. «А-а-а-а», — кричала Маша и делала счастливое лицо, которое было парализовано страхом. Они накинулись друг на друга и стали обниматься.
Через пару секунд Рокси отшатнулась: «Машка, ты молодец! Прекрати пищать. Снято. Сейчас отдам своему сторис-мейкеру, чтобы он начал все оформлять, а я пока запилю остальные. Ух, ну и денек у нас сегодня будет! Теперь еще одна сцена». Рокси ударила рукой об руку и обратилась к Анжеле: «Энджи, иди сюда и возьми капли для слез». Маша стояла в сторонке, как стыдливая школьница, и наблюдала за происходящим. В голове бегали юркие мысли-хорьки: «Хм, вот как это делается, оказывается! Они что, не по-настоящему радуются в сторис? А я-то думала! Ну ладно, наверное, так надо. У всех свои минусы в работе. Зато нас еще ждет роскошный ресторан и встреча с крутым Бэд Крашем».
В это время блогерша уселась за стол. Взяла селфи-лампу, на которую закрепила телефон. «Энджи, ну-ка взъерошь мне волосы. Готовим драматическую сцену», — сказала Рокси. Визажист подлетела к леди-босс и слегка взъерошила ее волосы.
Рокси включила фронтальную камеру и склонилась к телефону. Взяла капли — те самые, что используют в кино, чтобы создать искусственные слезы, — и залила ими глаза. «Ох и ядреные же капли, — сказала задорно Рокси, — слезы как настоящие! Главное — не ржать в кадре. Все-таки сцена драматическая».
Она перестала улыбаться. Облокотилась лицом на руку, как будто придерживая голову, и включила запись видео. В эту же секунду начала всхлипывать.
«Ребят, мне так грустно сейчас… — начала Рокси. — Я только что узнала, что Маша… круглая сирота… Представляете? Ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было два года. И она всю жизнь росла в детдоме…» — блогерша продолжала всхлипывать и делать короткие вдохи, как будто она всеми силами пытается не плакать. Она картинно завела волосы за уши, словно скромная институтка, и продолжила: «Не думала, что буду плакать… Но ведь это так несправедливо… Извините, что говорю вам это все. Не могла не поделиться. Пришлите огонек в ответ на эту сторис, если тоже хотите поддержать Машу. Спасибо!»
Закончив свою пламенную речь, Рокси выключила камеру. И откинулась на спинку стула, стряхнув оставшиеся слезы на пол со словами: «Все! Взрыв охватов нам обеспечен!»
Анжела начала прыгать и аплодировать: «Как же круто! Ты была убедительная, как Николь Кидман. Как Леонардо Ди Каприо. Как Роуз, которая теряет Джека в последних кадрах „Титаника“. Нет, еще круче. Ты была убедительнее, чем мой отец, который каждый день просил у матери денег на водку. Актерище!»
Маша по-прежнему стояла в углу, приоткрыв рот от удивления. Она сложила руки на груди, потому что в этой самой груди бушевали странные чувства: вроде она приехала развлекаться и следить за красивой жизнью, а тут ее превратили в сироту. «Мама и папа убьют меня, когда это посмотрят! Мы же их фактически сейчас умертвили. Ужас, как стыдно».
Маша отвернулась к окну и уставилась в него. Рокси заметила это и обратилась к ней:
— Эй, сирота, ты не