Тот, кто жонглирует звёздами - Вероника Архипова

«И до сих пор в шоке» — заканчивает фразу подсознание, которое мужчина вовремя затыкает.

— Отлично! А у нас тут окна заменили, ну, это вы и сами видите.

«Прекрасно вижу» — кивает своим мыслям Сергей, — «Вижу, что, в первую очередь, устроили директорский кабинет.

Это он заметил ещё стоя на улице, но предпочёл тут же выкинуть из головы. Так же, как делает это сейчас, но не так категорично.

— Вижу. С ним то я и хотел перекинуться парой слов. Он же сегодня здесь?

— Тю! — присвистнул сторож, — А где ж ему еще быть? Здесь, в бумажки свои зарылся.

— Я пройду к нему?

Старик замялся, озадаченно глядя на мужчину.

— Не положено, Сергей Владимирович. Понимаете, время такое, что…

— Так наберите ему, пусть спуститься, — в понимании, что сторож стал елозить при первом же требовании, Сергей отринул любезности. Не до них сейчас, ему дочь спасать, — Время — золото, сами знаете. У меня ещё дел…!

— Да, да, сейчас.

Пара долгих гудков в трубке, приложенной к уху сторожа — и она загундосила знакомым голосом. Из всего разговора Сергей понял только две вещи: что сейчас неприёмное время, и что неприёмное оно для всех, кроме главы семейства Копыловых. Того, благодаря кому директорская спина больше не ноет от сквозняков.

Но это сторож предпочёл скрыть.

— Ох, Сергей Владимирович, сегодня ваш день!

— Так мы идём?

Торжествующе вскинутые руки опустились.

— Я-то куда денусь, подумайте? Пост!

— И сколько мне тогда здесь стоять?

— Минуту-другую. Сейчас спустятся.

Ему осталось только кивнуть. Сторож сел за стол и молча уставился на лестничный проём — оттуда, по-видимому, должен был спуститься провожатый. Провожатый, которого тот, очевидно, с нетерпением ждал, ведь компания Сергея перестала быть приятной.

Может, зря он так? Что ему сделал этот дедок, чтобы быть с ним грубым?

— О, Сергей Владимирович! — его мысли прервала дама средних лет, чьей улыбке очень не хватало искренности, примерно так же, как зубной нити. Миниатюрные лодочки отстучали несколько торопливых шагов от лестницы, — Рада вас видеть! Вы к нашему Олегу Павловичу?

«Какая ты догадливая, не могу»

— Да, я к нему. Проводите наверх?

— Конечно! А у нас тут окна заменили…

Сергей нарисовал на лице улыбку.

— Да, ага.

Следующие пять минут проходят за рассматриванием стен цвета жирных сливок, на которых разместились детские рисунки, и бубнежом секретарши директора. Здание детдома не такое огромное, чтобы Сергей утомился по пути к директорскому кабинету, но, дойдя до заветной двери, он чувствует: сил подубавилось.

Вряд ли дело в трелях, которыми его оглушала женщина. Дело в том, что сейчас новоиспечённому отцу предстоит самое сложное — разузнать всё, не рассказав ничего, а моральный настрой не то, чтобы способствует…

— Заходите, он ждёт вас, — приветливо улыбнулась секретарша. Естественно, во все тридцать два зуба, иначе она не улыбалась.

— Спасибо, — бросил он, не оборачиваясь. Вряд ли женщине бы понравился его ледяной взгляд, а иначе смятение было не спрятать.

Тяжёлая, металлическая дверь басовито скрипнула под напором рук. В первый день, когда они только приехали, её принялась тягать Камилла, а он вовремя сообразил, что «не женское это дело». Как, интересно знать, сюда должны попадать дети? Или в том и была задумка?

— Добрый вечер, — вместо уверенного голоса у Сергея вышел какой-то хрип, будто мужчина не прокашлялся, — Олег Павлович?

— Добрый.

Он застал директора в довольно неожиданном положении — стоящем на табуретке, возле шкафа. На голос тот не повернулся — продолжил тянуться к чему-то, лежащему на полке. Первый человек в этом здании, который сегодня не расплылся в улыбке при его появлении. Был бы это кто-то, кроме «главы» детдома, Сергей бы даже вздохнул с облегчением.

— Я пришёл кое-что обсудить с вами…

— М-м-м.

— Вам, может, помочь?

— Да нет, не нужно, — на полке что-то зашуршало, — Я уже… вот. Как раз достал.

Табуретка опасно взвизгнула под каблуками деловых туфель — опасно, но запоздало. Мужчина, стоявший на ней, не по возрасту резво спрыгнул, как обычно спрыгивают дети, играя в парашютистов с целлофановым пакетом над головой. В руке блеснула ламинированная папка.

— Вы извините, Сергей Владимирович. Присаживайтесь, я тут замотался.

Долго упрашивать мужчину не пришлось — ему давно уже хотелось сесть и хоть чуть-чуть выдохнуть. Стараясь выглядеть непринуждённо, он опустился на сидение уютного, какое может быть только в директорском кабинете, кресла, и изучающе посмотрел на собеседника. Олег Павлович так или иначе выделялся из серой массы работников детского дома (или ярко-красной массы, если вспомнить наряд секретарши). Что-то было до странного скрытное в манерах приземистого мужчины, скрытное до той степени, что перерастало обычную настороженность перед неожиданно свалившимися на голову благодетелями. Он будто говорил всеми имеющимися у него методами: за окна — спасибо, за Нину — большое спасибо, а теперь — катитесь к чёрту.

— Не ожидал, честно сказать, вас сегодня принимать. Поздновато уже. Ничего не подумайте только…

— Да, — кресло под пятой точкой Сергея в мгновение стало не таким удобным, как было, — Согласен, Олег Павлович, виноват. Но вы мне нужны.

— Об этом я догадался, когда получил звонок от охранника, — пухлая ладонь директора открыла папку, казалось, на случайной странице, — Даже могу предположить, зачем я нужен.

Он не сказал Сергею посмотреть на фотографию. Было незачем, мужчина и сам не смог бы сфокусировать взгляд на чём-то, помимо неё. Особенно — когда увидел знакомый профиль девочки с родинкой на кончике носа.

— Правильно ли я вас понял, приёмный ребёнок оказался не ангелом поднебесным?

Внутри у Сергея что-то дёрнулось. Тон директора показался ему вызывающим.

— Откуда такие выводы, — нахмурился мужчина, — Если я не успел вам сказать и слова?

— Многовато сюда приходят подобных вам, я уж выучил. Если идут в неприёмные часы, знай: будут говорить одно и то же.

«К чему это ты ведёшь?»

Распахнутая папка — возможно, очень ценная для Сергея — небрежно раскинулась на столе, оттуда на мужчину смотрела Нина. Смотрела с упрёком, который он целиком и полностью заслужил. Вот она, папка, вот они, ответы на вопросы, а он пялится со стороны, как лупоглазая рыба! Ему даже показалось, что папка переливается в свете лампы как блесна в воде.

— Не дадите посмотреть?

— Чего?

— Папку.

— Да листайте, мне не жалко, — директор убрал пухлую ладонь с разворота, — Для нашего-то «благодетеля».

«Еще одна реплика — и он плюнет мне под ноги. Если не в лицо» — подумал Сергей. И снова запихал раздражение поглубже внутрь себя, потому что у него появилось занятие поважнее, чем сидеть с кислой миной. Теперь ему нужно было сидеть с кислой миной и