Царствие мне небесное - Вера Олеговна Богданова

Я вызываю врача. Приезжает женщина, слушает меня, прикладывая ледяной фонендоскоп к моей спине: глубокий вдох, еще глубокий вдох, дыши́те нормально, у вас пневмония.

Раньше у меня никогда не было воспаления легких. У меня в принципе не было проблем с легкими. И что мне делать, спрашиваю я, глядя на сына. Он смотрит мультики, сидя на полу перед телевизором. Как я поеду в больницу, с кем он останется? Его во взрослую инфекционку не возьмут. Пейте антибиотики, весело сообщает мне врач, пишет рецепт и забирает пять тысяч. Больницы сейчас все равно переполнены, говорит она, проще отлежаться дома.

Возможно, так бы оно и было, если бы не один нюанс.

Я собираюсь, иду в аптеку за антибиотиками, пряча лицо в шарф – от холодного воздуха я начинаю задыхаться.

День плотно слипается с вечером и ночью. Я перестаю спать, я тону в кровати, в мокрых от пота простынях, они вбирают меня в душные глубины. Я созваниваюсь с бабушкой Клементиной и вру ей, что все хорошо. Мне чудятся голоса телеведущих и Смешариков, бабушки Анны и героев сериалов. Еще у меня постоянно тихо звенит в ушах. Мне делается спокойно и безразлично. Я будто бы смирилась и чего-то жду.

Приезжает муж. У тебя синие губы, говорит он с порога. Мы сразу же едем делать рентген, где мне ставят воспаление верхней доли левого легкого. В клинике предлагают вызвать скорую, но для этого нужно еще раз проконсультироваться у их врачей, отдать еще денег. С нас хватит консультаций. Дома я собираю резиновые тапочки, трусы, халат, полотенце, принадлежности для ванной, и муж по знакомству везет меня в подмосковный госпиталь. Там за тобой точно будут следить, говорит он.

Потом, через несколько дней, я случайно подслушаю разговор лечащего врача по телефону. В больничном коридоре он будет спрашивать у кого-то, возможно у моего свекра: вы что мне привезли? Там пневмония, гемоглобин восемьдесят, геморрагический гастрит. Не знаешь, за что хвататься.

Все было плохо? – спрошу я у врача потом. Он поднимет брови.

Могло быть и получше. У тебя татуировка. Ты проверялась на туберкулез?

Туберкулеза у меня нет. Гастрит с кровотечением начался из-за антибиотиков, которые мне прописали дома. Тогда у меня не было сил готовить, аппетита тоже не было, и я пила их так, вприкуску с чаем. Это повредило желудок. Из-за кровотечения мой гемоглобин, и без того низкий, упал еще ниже.

В госпитале я встречаю свое тридцатилетие. Я думаю, что заново родилась. Я обещаю себе переосмыслить жизнь и цели. Я рада, что все закончилось.

Остается только легкий кашель.

По назначению пульмонолога я делаю КТ легких. «Вам снимки или диск?» – спрашивают меня. За диск доплата, особой разницы я не понимаю, поэтому выбираю снимки. Мне выдают большой пакет с двадцатью срезами моего легкого, выбранными рентгенологом и напечатанными на пленке. В заключении написано, что все чисто. Патологических изменений не выявлено, только следы недавней пневмонии.

Значит, астма, говорит пульмонолог и выписывает мне ингалятор. В небольшой аппаратик нужно класть капсулу с порошком. Затем нажать на кнопку и одновременно с этим сделать резкой вдох. Промыть горло. После использования ингалятора хрипы на пару часов становятся тише, и это убеждает врача, что перед ней астматик.

Любишь ты лечиться, говорит мне подруга, и я оправдываюсь за свою ипохондрию. Я просто хочу избавиться от кашля. Я просто хочу понять, что происходит.

* * *

В июле 2017-го, через полгода после смерти второй бабушки, я снова заболеваю пневмонией. Я сразу узнаю эту острую спицу в левом плече. На этот раз температура ниже, 38,5, я почти не кашляю и чувствую себя отлично, но на всякий случай иду на рентген, где мне подтверждают воспаление верхней доли левого легкого.

С истерическим весельем я собираю резиновые тапочки, трусы, халат, полотенце, принадлежности для ванной. Я вызываю скорую. Муж остается с сыном.

Скорая везет меня в больницу, и мне снова делают уколы, но на этот раз стандартный антибиотик не помогает, и на третий день мне добавляют еще один, от вирусной пневмонии. За окном жара и тополиный пух, солнце, гудят машины. Мне хочется на дачу. Я представляю, как еду на велосипеде, подпрыгивая на корнях деревьев, выступающих из недр тропинок. Как скатываюсь с длинной горки, ведущей от церкви через лес. В тени прохладно, пахнет влажной хвоей, мхом, медом. В траве мелькает черная спина ужа. Из чащи слышен птичий гомон – обычный для месяца гнезд.

Меня выписывают 11 июля, в самую верхушку лета. В выписном эпикризе стоит:

У вас татуировка, говорят мне на осмотре перед выпиской. Вы проверялись на туберкулез?

Я молча киваю.

Тогда вас продуло в офисе под кондиционером.

Так же решает и пульмонолог, но вместе с этим просматривает мое заключение КТ в базе клиники. У вас же еще астма. Давайте вы сделаете еще одну томографию, говорит она, прошлое исследование уже старое, ему год. Это не срочно. И попросите записать на диск.

* * *

В начале августа мы с Лёвой летим на Кипр. Путевку я купила давно – где-то услышала, что астматикам полезен сухой кипрский жар, – и решаю не отменять поездку.

Отель находится в пригороде Пафоса. Местность везде одинаковая: белые малоэтажные строения, белые заборы и небольшие садики за ними. Каменистая почва, приземистые оливы и сосны, на которых звенят цикады. Местные сосны ниже, тоньше и пушистее подмосковных, рядом с ними вечнозелеными колоннами вытянулись кипарисы. Лёва с утра до вечера купается в бассейне и играет с другими детьми. В отеле олл инклюзив, но обедать мы ходим в местный ресторан быстрого питания. Там продаются сеты креветок – большие, обжаренные на гриле, креветки лежат рядком на тарелке, уже разрезаны, посыпаны молотыми травами, пачкают пальцы теплым маслом. К ним идут горячая картошка фри, овощной салат с фетой и вода с лимоном. Мне нравится это постоянство, двухнедельный день сурка среди кипарисов и цикад. В этом тоже есть что-то больничное.

Когда