Сомневайся. Искусство критического мышления - Ларс Герберт
Четвёртый закон — закон достаточного основания. В отличие от первых трёх, которые были известны ещё античным мыслителям, этот закон сформулирован сравнительно поздно. Он гласит: всякая мысль должна быть обоснована, прежде чем её можно принять за истинную. Нельзя просто утверждать что-то без доказательств, ссылаясь на интуицию или авторитет. Если вы выдвигаете тезис, вы обязаны привести достаточные основания, из которых он логически вытекает. В этом законе выражается суть критического мышления: мы не принимаем утверждения на веру, мы требуем для них надёжных опор. При этом «достаточность» может быть разной в разных контекстах. В математике требуется строгое доказательство, в житейском разговоре — ссылка на личный опыт или здравый смысл. Но сам принцип остаётся неизменным: утверждение без оснований — это не более чем мнение, которое каждый волен принимать или отвергать по своему усмотрению.
Эти четыре закона образуют каркас любого рационального рассуждения. Они подобны правилам дорожного движения: сами по себе они не управляют автомобилем, но без них движение превращается в хаос. Когда мы держим их в уме, мы легче замечаем, где собеседник уходит от темы (нарушает тождество), где противоречит сам себе, где пытается выдать ложную дихотомию за единственно возможный выбор, а где выдаёт голословное утверждение за бесспорный факт.
Теперь перейдём от законов к двум основным типам умозаключений, с которыми мы сталкиваемся постоянно: дедукции и индукции. Это два крыла, на которых держится вся аргументация, и понимание их различий помогает оценить силу и слабость любого вывода.
Дедукция — это движение мысли от общего к частному. Если у нас есть некое общее правило или закон, мы применяем его к конкретному случаю и делаем вывод. Классический пример: все люди смертны (общее утверждение), Сократ — человек (частный случай), следовательно, Сократ смертен (вывод). Сила дедукции в том, что при истинности исходных посылок и правильности хода рассуждения вывод будет истинным с абсолютной достоверностью. Если посылки верны и логическая форма соблюдена, результат невозможно оспорить. Именно поэтому дедукция так ценится в математике, где из аксиом выводят теоремы, и в юридических рассуждениях, когда к конкретному делу применяют нормы закона.
Однако в реальной жизни мы редко располагаем абсолютно истинными общими правилами. Большинство наших знаний о мире носят вероятностный характер. И тут на помощь приходит индукция — движение мысли от частного к общему. Мы наблюдаем множество отдельных случаев, находим в них повторяющиеся закономерности и формулируем общее правило. Например, мы видели, что лебеди бывают белыми, потом встретили ещё несколько белых лебедей, и ещё, и на основе этого делаем вывод: все лебеди белые. Индукция позволяет нам делать открытия, формулировать гипотезы, обобщать опыт. Но у неё есть принципиальная слабость: вывод индукции никогда не обладает абсолютной достоверностью. Рано или поздно может найтись чёрный лебедь, который разрушит наше обобщение. Чем больше наблюдений мы собрали, тем выше вероятность, что наше обобщение верно, но вероятность никогда не превращается в стопроцентную уверенность.
В научном познании индукция и дедукция работают в паре. Сначала учёные собирают наблюдения (индукция), выдвигают гипотезу, а затем дедуктивным путём выводят следствия из этой гипотезы и проверяют их на новых опытах. Если следствия не подтверждаются, гипотеза отвергается или уточняется. В повседневной жизни мы поступаем аналогично: на основе личного опыта формируем представления о том, как устроены вещи, и затем применяем эти представления к новым ситуациям. Проблемы начинаются, когда мы путаем индукцию с дедукцией. «Раньше это всегда срабатывало, значит, и сейчас сработает» — это индуктивный вывод, но мы часто относимся к нему так, будто он обладает дедуктивной надёжностью. Понимание разницы между этими двумя типами рассуждений позволяет нам не переоценивать силу своих прогнозов и быть готовыми к тому, что жизнь может преподнести сюрприз.
Особого внимания заслуживает ещё один вид индукции — так называемая абдукция, или вывод на лучшее объяснение. Когда мы сталкиваемся с фактом, который требует объяснения, мы ищем такую причину, которая наилучшим образом объясняет этот факт. Врач, видя симптомы, предполагает заболевание, которое могло их вызвать. Следователь, обнаружив отпечатки пальцев на месте преступления, строит версию о присутствии там подозреваемого. Абдукция — это наш повседневный способ рассуждения, и он тоже не даёт абсолютной уверенности, а лишь указывает на наиболее правдоподобное объяснение из доступных.
После того как мы разобрались с направлениями мысли, самое время познакомиться с инструментом, который позволяет оформлять дедуктивные рассуждения в стройную форму. Этим инструментом является силлогизм. Силлогизм — это умозаключение, состоящее из двух посылок и вывода. Классический категорический силлогизм оперирует четырьмя типами суждений: все S суть P, ни одно S не есть P, некоторые S суть P, некоторые S не суть P. С помощью этих простых форм можно строить сложные цепочки рассуждений, и главное достоинство силлогистики в том, что она позволяет проверить логическую правильность вывода, не вникая в содержание посылок.
Возьмём пример: все металлы проводят электричество (большая посылка), ртуть — металл (меньшая посылка), следовательно, ртуть проводит электричество (вывод). Формально это рассуждение безупречно. Если же мы изменим структуру, то можем получить ошибочный вывод даже при истинных посылках. Например: все собаки — млекопитающие, некоторые млекопитающие живут в воде, следовательно, некоторые собаки живут в воде. Посылки здесь верны, но вывод не следует из них логически. Ошибка в том, что средний термин (млекопитающие) не связывает посылки должным образом. В категорическом силлогизме строго определено, как должны располагаться термины, чтобы вывод был корректным. Изучение этих правил может показаться сухой схоластикой, но на самом деле оно тренирует способность видеть структуру рассуждения за его словесной оболочкой.
Кроме категорических силлогизмов существуют условные и разделительные умозаключения. В условном силлогизме одна из посылок представляет собой условное утверждение вида «если A, то B». Из него можно делать два правильных вывода: если A имеет место, то B имеет место (утверждающий модус), и если B не имеет места, то A не имеет места (отрицающий модус). А вот два других варианта — утверждение следствия и отрицание основания — являются