Евгений Клюев - Книга теней. Роман-бумеранг

- Между прочим, о таких вещах следует предупреждать: не каждому приятно узнать, что о нем пишут роман, - сказала ей-богу не знакомая автору особа. Автор даже смутился.

- Простите, это роман не о Вас… Вы просто случайно шли мимо, -сказал он, с трудом припоминая громадную-одну-девицу-одетую-под-пятилетнюю-крошку, - я даже забыл уже, когда именно…

- Во второй главе, - напомнил Петр. - Это моя сокурсница…

- Петр! - изумился автор. - Вы так хорошо помните роман?

- Но Вы же сами устроили так, чтобы дать мне возможность раньше других познакомиться с теневой его стороной! "Руководство по ориентации в Элизиуме"… Кстати, когда Вы успели перевести его на немецкий язык?

- Ночами, - вздохнул автор.

- Правда, в первый раз, - продолжал Петр, - я не понял, что это про нас, а то, может быть, и не наделал бы столько глупостей! Зато во второй раз понял - и глупостей, кажется, больше не делал?

- Неважно, Петр! - Автор, как мог, постарался улыбнуться. - С общепринятой точки зрения, все мы в этом романе только и делали что глупости. Другого нечего и ждать от таких асоциальных типов…

- Асоциальных? - заинтересовался молчаливый п-р-е-д-с-т-а-в-и-т-е-л-ь.

- Увы. Простите, если огорчаю вас, дорогой Илья Фомич, но типы действительно асоциальные: они не живут-жизнью-своей-страны и не чувствуют пульса-своего-времени.

- Это невозможно, - тонко улыбнулся п-р-е-д-с-т-а-в-и-т-е-л-ь.

- Возможно, Илья Фомич, - если соотноситься с жизнью всех стран и всех времен. Или, по крайней мере, некоторых…

- Или просто - жизни вообще и времени вообще, - глухим голосом сказал магистр.

- Спасибо, Станислав Леопольдович. Я знал, что всегда могу рассчитывать на Вас. Эвридика слишком молода и полагала, что вмешательство мое в ее жизнь многое меняет!.. Вы один знали: жизнь права - и, если я хоть чуть-чуть художник, то не смогу пойти против жизни. Так Вы и жили: не сообразуясь со мной… словно меня вообще нет на свете. Вы относились ко мне исключительно как к человеку-который-записывает, как к человеку-который-идет-по-следу. И правильно делали, правильно… Автор только записывает!

- Но в таком случае… где у Вас тут жизнь, а где искусство - что-то я не пойму? - строго спросил с автора Парисович.

- Не знаю, - развел руками тот. И продолжал: - Прощайте. Прощайте, любимые мои. Наш роман вроде как закончен - и отныне вам предстоит жить самим. Но не значит ли это, что роман не будет закончен никогда!.. И дай вам Бог однажды разобраться, где жизнь - где искусство Впрочем… я не зря подписал приглашения "С.Л.": это значит "С Любовью!" Стало быть, что же… Звоните мне, приезжайте в гости, я всегда буду рад вам и - кто знает! - может быть, сумею чем-нибудь помочь.

И глаза у автора были на мокром месте… Кто-то из присутствовавших подумал: "Не надо ли самому ему чем-нибудь помочь уже сейчас?", - а Эвридика растерянно спросила:

- Что же дальше?

- Дальше - ужин, ужин в обществе восьмерок. А там - посмотрим.

Нет, у него веселые глаза: это только показалось, что он немножко сентиментален.

…И вот они встали и подняли бокалы. В ту же самую минуту в дверь позвонили:

- Телеграмма из Хабаровска. Распишитесь.

…Автор стоял у захлопнувшейся двери, один в прихожей, и читал сквозь слезы:

"ПРИЕХАТЬ НЕ МОГУ ТЧК СИЖУ ОДИН ВНУКОМ ТЧК

ПОЗДРАВЛЯЮ ОКОНЧАНИЕМ РОМАНА

СТАНИСЛАВ ЛЕОПОЛЬДОВИЧ"

А за дверью комнаты шумели уже: там продолжалась жизнь. Зажгли люстру. И при ясном свете ее множество теней заполнило комнату. Они были большими - гораздо больше, чем люди, отбрасывающие их. И тени тоже подняли кверху тени-бокалов. За окончание! За счастливый финал! И люди взглянули на тени - и каждый нашел свою среди многих и протянул к ней руку с поднятым бокалом… И послышался звон бокалов о тени-бокалов - автор клянется жизнью, что слышал этот звон.

Решенное дело (лат.)

Это должно быть, потому что этого быть не может! (нем.)

О, я сам должен извиниться: моя вина! (нем.)

Тип пальто со встречной складкой на спине.

Непереводимая игра слов: Radebrecher - тот, кто коверкает язык, Rabebrecher - тот, кто коверкает "образ" ворона.

Скрипка? (нем.)

Оспа (нем.)

Черная оспа (нем.)

Мальчикам простительны мальчишеские выходки (лат.)

Давайте жить, пока живем! (лат)

Чтоб этого больше не было! (нем.)

Пауль, дорогой друг! (нем.)

Никто (нем.)