Как мы нагибали галактику - Бандильерос

«Слушайте внимательно, братья, ибо мои жизненные силы на исходе. Настанет время, когда наш орден будет умирать, как умираю сейчас я, и наши враги соберутся, чтобы уничтожить нас. Тогда, дети мои, я услышу ваш зов, в каком бы царстве смерти я ни пребывал, и я приду, что бы ни запрещали законы жизни и смерти. В конце концов я буду там. В финальной битве. В Волчьем времени.»

После этого он встал и вышел из зала в сопровождении своей охраны.

Я очнулся от воспоминаний и прошло всего пара секунд — хотя я смотрел их минут пятнадцать.

После этого я нагрузил в свой фотонный мозг другие воспоминания Бьорна — о сражениях, о том, как выглядел Леман Русс незадолго до этих событий.

— Что-нибудь узнал? — спросил Тор.

— Что-то или кто-то вступило с ним в бой. И он проиграл. Его слова «Жизненные силы на исходе» меня тревожат. «Умираю сейчас я» — тоже очень тревожная информация.

— Что это может быть, во имя кракена? — спросил Бьорн.

— Это может быть… связано с технологиями древних. Это не похоже ни на что, связанное с варпом, связанное с некронтир или эльдарами. Но это что-то… какая-то сила, которая убрала примархов. И все они должны были вернуться именно в темнейший час империума.

— Хм… что же это может быть за сила?

— Я не знаю, — покачал я головой, — это вне моих возможностей — сходу ответить. Это что-то, что могло влиять на них издалека. Что-то, что их убивало. Что-то, что не является силой варпа. И что-то, очень похожее на технологии древних. А ещё, учитывая их обещания вернуться — это что-то, что их не истребило — но это что-то имеет зону досягаемости только в материальном мире. Запертый в паутине Джагатай, впавший в стазис Лион и Робаут — избежали этой участи.

— Ты знаешь о судьбе Льва?

— Немного. То, что почувствовал Император. Я думаю, думаю, думаю… — я потёр виски, которые болели от напряжения мысли, фотонный мозг работал на пределе возможностей, — это слишком… сложно понять, — я встал и прошёлся по медблоку, раздражённо.

— Это что-то, что захватило примархов и имело над ними власть убить их, забрать их жизненные силы. Принудило их бежать. Это не хаос — хаос так не действует. Чёрт! Загадка, на которую нет ответа ни у меня, ни у Императора. И это самая большая загадка империума.

— Все наши космодесантники верят — что Леман Русс вернётся, как и обещал!

— Но только в «конце времён», — хмыкнул я, — меня это не устраивает. Это похоже на древние апокалиптические религиозные тексты, о конце времён и возвращении «короля под горой» и прочих легендарных личностей, которые обязательно вернутся. Я не сторонник этой хтонической религиозной чуши, которую так любят в империуме — если их забрали — значит, они где-то есть. И если не могут вернуться — их это что-то удерживает там, где они есть. Проблемы с варпом всё ближе, человечество десять тысяч лет деградирует, и теоретически — должно полностью деградировать, чем больше деградирует человечество — тем более жестоким и невежественным становится империум — и тем больше людей соблазняются стороной хаоса. Хм… Что это будет — рождение ещё одного паразита, в компанию к четырём имеющимся? Вроде бы маловато усилий. Эльдаров было больше, чем нас, и они псайкеры, и разлагались последние несколько миллионов лет, чтобы до такого дотрахаться…

На этот раз пространство выглядело не таким разрушенным. Я имею в виду — здесь было видно голубое небо, и хотя планета выглядела так, будто тут увядает жизнь — по сравнению с прошлой разрухой и апокалипсисом — сейчас ситуация не такая катастрофичная.

Место знакомое. И Император рядом сидел — размером с человека, сидел на лавочке и смотрел на город вдалеке. Город старой терры. Я бросил туда взгляд и сел рядом.

— Не удалось узнать, что стало с моими сыновьями?

— Удалось выяснить кое-что. Частицу света пролил Леман Русс.

Пересказал историю его исчезновения.

— Таким образом, можно утверждать, что это нечто, что влияло на них всех. И они сопротивлялись — Леман Русс сопротивлялся, но проиграл — рухнув на колени и использовав остатки своих сил для того, чтобы уйти.

— Это похоже на колдовство принуждения.

— А в них были какие-то принуждающие импланты?

— Нет, я плохой отец, но не настолько, чтобы делать из них своих рабов, — покачал головой император, — хотя наворотил с ними дел, конечно, немало.

— Как я и говорил — вознёсся ты больно, и стал видеть в живых людях инструменты. Это последняя стадия падения в блистательное совершенство. А за этим… За этим деградация и как правило — какая-то хрень всегда происходит.

— Возможно что и так, — пробормотал он, — не думаешь же ты, что я к тебе так же отношусь?

— У меня есть основания опасаться, — ухмыльнулся я криво, — но даже ты должен быть ещё немного адекватен, столь жестоко поплатившись за утрату человечности. Так уж устроен мир, уважаемый шеф, люди, забывшие, что они люди, быстро начинают разлагаться и деградировать. Я наблюдал это много раз у существ самого разного толка и мировоззрения — у архонтов всех мастей. И даже у псайкеров не слабее тебя.

— И что с ними стало?

— Гордыня, самомнение, отношение к другим как к инструментам, в конце концов — они отрываются от человечества и человечество их отвергает, они сходят с ума в своей гордыне и бреде величия, начиная сами себе поклоняться как богу. И очень быстро — я бы сказал, мгновенно, теряют осторожность, теряют разум, перестают считать себя способными ошибаться, подобно простым смертным… начинают вести себя как зазнавшиеся дети — глупые, неосторожные, и эгоцентричные. И в итоге их используют, уничтожают, или просто издеваются над ними, используя их слабости. Собственное совершенство — это самая большая слабость. Она сгубила Древних, она сгубила Ктан, она сгубила эльдар… и она же сгубила архонтов. Во всяком случае, абсолютное большинство из нас — пали под собственным ощущением идеальности и всемогущества. И даже ты не первый такой, — хмыкнул я, — псайкер альфа-плюс уровня. Был Рамзес — величайший псайкер человечества. Этот мог разнести экзистенциального ктан, или перенести через варп целую планету силой своего разума. Очень быстро он начал считать себя божеством — всесильным и неуничтожимым, бессмертным, не способным ошибаться — и даже на других архонтов смотрел сверху-вниз.

— Что же стало с ним? — с любопытством спросил император.

— Его убили. Банально и просто. Стёрли его душу, как будто её и не