Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Успокойтесь.

– Моя мама умерла, – сказала Дороти. – Понимаете, дело даже не в самих часах и кольцах. Они послужили предлогом, поводом для того, что случилось. Мама с миссис Топэм близко дружили. Я постоянно только и слышала что разговоры про тетю Рене. Мама ей во всем потакала. Но эти безделушки она хотела оставить мне. А тетя Рене Топэм хладнокровно их присвоила, как присваивала все, что только могла заполучить. До вчерашнего дня я даже не знала, что с ними случилось. Вам, наверное, знаком такой тип женщин? Миссис Топэм очаровательная, аристократичная красавица, ее холодное обаяние позволяло ей брать все, что захочется. И она рассчитывала, что так будет всегда. Я точно знаю, что она унаследовала много денег, но понятия не имею, как распорядилась ими. А в деревне она жила, поскольку слишком скупа, ведь в городе придется больше тратить. Я всегда терпеть ее не могла. И когда мама умерла, а я не стала нянчиться с тетей Рене, хотя она считала, что я буду вокруг нее бегать, вот тогда все изменилось. Эта женщина обожала распускать про нас сплетни! Про долги Гарри и шаткий бизнес моего отца. И про меня. – Она снова осеклась и улыбнулась. – Простите, что заставляю вас все это выслушивать.

– Ничего вы меня не заставляете делать.

– Но это ведь смешно, правда?

– Смешно, – мрачно заметил Джеймсон, – совсем не то слово, которое я стал бы употреблять. Значит, вы с ней поссорились?

– О, это была восхитительная ссора! Прекрасная ссора! Просто грандиозная!

– Когда?

– Вчера. Когда я увидела на ней часы матери. – Дороти взглянула на огонь в камине, над которым поблескивали серебряные кубки. – Возможно, я наговорила лишнего, – продолжала она. – Но ни отец, ни Гарри не поддержали меня. Отца я не виню: он очень переживает за свой бизнес, к тому же временами его беспокоит больная рука. Ему просто хочется мира и тишины. Что касается Гарри, то на самом деле тетя ему не нравится, но она проявляет к нему симпатию, и Гарри это льстит. Он просто мужская копия тети Рене. «Лишился работы? Что ж, сяду кому-нибудь на шею». А мне приходится жить среди всего этого. «Долли, сделай то, Долли, сделай сё» – или: «Это же наша милая старушка Долли, она не будет против». А я против. Когда я увидела, как эта женщина стоит с часами моей матери и сочувствует нам, что мы не можем позволить себе прислугу, я поняла, нужно что-то предпринять. Ну вот, похоже, и предприняла.

Джеймсон взял ее за руку.

– Хорошо, – сказал он. – Так это сделали вы?

– Я не знаю! В том-то и проблема.

– Но ведь наверняка…

– Нет. И миссис Топэм всегда потешалась над этим. Когда вы ходите во сне, то потом мало что можете вспомнить. Правда, смешно? – продолжила она после еще одной паузы. – Просто абсурд! Но не для меня. Только не для меня. Это у меня с детства, когда я сильно устаю или перенервничаю. Однажды я спустилась, разожгла камин в столовой и накрыла стол к обеду. Признаю, такое бывает нечасто, и ничего подобного раньше не случалось. – Дороти попыталась рассмеяться. – Почему, как вы думаете, отец и Гарри так на меня смотрели? Это самое ужасное. Я на самом деле не знаю, пыталась я убить ее или нет.

Ситуация складывалась не лучшим образом.

Джеймсону пришлось это признать, даже если в глубине души он и пытался спорить с этим фактом. Он встал и начал ходить по комнате, а Дороти ни на секунду не сводила с него своих карих глаз. Джеймсон тоже не мог отвести от нее взгляд и видел, как напряжено ее лицо.

– Послушайте, – тихо сказал он, – но это же какая-то ерунда!

– Пожалуйста, не надо так говорить. Это совсем не оригинально.

– Но вы серьезно думаете, что могли напасть на эту женщину, а потом обо всем забыть?

– Разве это намного сложнее, чем разжечь камин?

– Я спрашивал не об этом. Вы думаете, что сделали это?

– Нет, – ответила Дороти.

Этот вопрос стал решающим. Теперь она доверяла ему. Между ними возникло взаимопонимание и участие. Та особая душевная взаимосвязь, которая ощущается так же явно, как исходящее от человеческого тела тепло.

– В глубине души – нет, я в это не верю. Думаю, тогда я бы проснулась. И потом, на мне… Да, на мне не было крови. Но как можно опровергнуть все улики против меня?

«Улики. Вечно эти улики!» – подумал Джеймсон.

– Я правда ходила в дом напротив. Не стану отрицать, я смутно помню, как в полусне возвращалась обратно. Я стояла посреди заснеженной лужайки, набросив шубку на пижаму. Помню, как снег падал на лицо, тапочки все промокли. Я дрожала. Помню, как бежала обратно. Вот и все. Но если это сделала не я, то как кто-то другой мог совершить это преступление?

– Прошу прощения, – послышался еще один голос. – Не возражаете, если я сейчас пролью немного света в прямом и переносном смысле?

Деннис Джеймсон знал обладателя этого голоса. Послышалось шуршание, пока чья-то рука пыталась нащупать выключатель, затем в уютном электрическом освещении перед ними возник полковник Марч, его улыбка была теплой и сияющей. Семнадцать стоунов его массивного тела окутывал огромный, как палатка, непромокаемый плащ. На голове красовалась большая твидовая кепка. Из-под нее выглядывало веснушчатое, разрумянившееся на морозе лицо. Он с довольным урчанием затянулся трубкой с большой чашей, которая, казалось, вот-вот подпалит его рыжеватые усы.

– А, Джеймсон! – сказал он, вытаскивая изо рта трубку и взмахивая ею. – Так это были вы. Кажется, я видел, как вы пришли. Не хотел вам мешать, но, думаю, есть пара моментов, о которых мисс Брэнт стоит узнать.

Дороти тут же развернулась к нему.

– Во-первых, – продолжил полковник Марч, – мисс Топэм ничего больше не угрожает. По крайней мере, она, как оратор на праздничном обеде, уже способна произнести несколько слов, правда, пока речь ее не отличается связностью. Во-вторых, у вас на лужайке я обнаружил редкое зрелище, ничего подобного мне еще не доводилось видеть.

Джеймсон присвистнул.

– Вы уже знакомы с этим человеком? – спросил он у Дороти. – Он возглавляет Департамент странных жалоб. То есть если происходит необычайное событие, которое может оказаться мистификацией или розыгрышем, а может и серьезным преступлением, обращаются к нему. Полковник полагается на логику и безошибочно раскрывает любые дела. Я лично слышал, что он расследовал случаи с исчезнувшей комнатой, погоней за живым трупом, находил невидимые предметы мебели. И если он называет что-то необычным, значит нужно держать ухо востро.

Полковник Марч с серьезным видом кивнул.

– Да, – сказал он. – Видите ли, поэтому я здесь. В полиции решили, что нас может заинтересовать этот след.

– Этот след?! – воскликнула Дороти. – Вы хотите сказать…

– Нет-нет, я