Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр
Фред Корди ненавидел всех, ну или почти всех. В Стоук-Друиде было всего три человека, к которым он питал симпатию: Гордон Уэст и полковник Бэйли, которые без лишних вопросов давали ему в долг, а также сквайр Уайатт, который, хоть и был мировым судьей, сквозь пальцы смотрел на браконьерство Корди.
Худосочный коротышка, из-за жестких черных волос похожий на гоблина, склонился к Уэсту и радостно прошептал:
– Во дает, а?
Но, видимо почувствовав на себе взгляд голубых глаз викария, Корди тут же замолк.
– Позвольте объясниться, – продолжал вещать с кафедры викарий. – Сегодня среди нас есть джентльмен, который не служит в полиции… Вижу, что слово «полиция» вас смущает, однако не тревожьтесь, поскольку его связи в полиции могут быть очень кстати для нас. Этот джентльмен…
Преподобный Джеймс бросил короткий взгляд на переднюю скамью, на которой должен был бы расположиться сэр Генри Мерривейл. Однако его там не было.
Это обстоятельство не поколебало решимости преподобного Джеймса, и проповедь не прервалась. Стóит отметить, что Г. М. отсутствовал не по своей вине.
В тот самый момент, когда началась служба, сэр Генри тяжелыми шагами мерил свой номер в «Лорде Родни», горя от нетерпения и то и дело поглядывая на свои огромные латунные часы. Со вчерашнего вечера он пытался дозвониться до достопочтенного Рональда Бевиса-Бинтертона, министра внутренних дел, который находился в своем загородном имении «Услада» в Суссексе.
– Да будет вам известно, – рычал Г. М. на хозяйку отеля накануне вечером, – что сегодня суббота, а завтра – воскресенье. И если я не дозвонюсь до этого обормота…
И он не дозвонился. Расхаживая по номеру, Мерривейл время от времени резко разворачивался на каблуках, чтобы взглянуть на телефонный аппарат, что стоял между двух окон. «Лорд Родни», со своим вытянутым, оштукатуренным в желтый цвет фасадом, мог похвастаться тем, что отвечает самым последним веяниям отельного бизнеса: в каждом номере имелся телефон и даже холодная и горячая вода. Однако коммутатор в лице кокетливой барышни, которая поклялась, что перезвонит незамедлительно, помалкивал.
И вот когда Г. М. уже готов был предаться отчаянию, телефон наконец зазвонил.
Хозяйка отеля, миссис Конклин, дама дородная и участливая, как раз спешила наверх, чтобы в очередной раз выразить сочувствие своему постояльцу. У приоткрытой двери до нее донеслись звуки начавшейся секунд за двадцать до этого беседы Г. М. с министром внутренних дел.
– Разумеется, сегодня эта история на первых полосах лондонских газет. Сами посмотрите! Вчера вечером я обзвонил все новостные агентства.
– ?..
– Потому что я стою за справедливость, Боко, и не выношу, когда полиция совершает промашки такого рода. Вы знаете, что произойдет завтра? Не обманывайте себя. Общественность не любит анонимок. Она их терпеть не может. В парламенте возникнет столько вопросов, что на вас заполыхают штаны! Если, конечно, вы не продемонстрируете, что владеете ситуацией. Я знавал одного министра внутренних дел, который вылетел со своей должности, как пробка из бутылки, по той же причине.
– ?..
– Я скажу, как поступить. Звоните прямо начальнику местной полиции – вам виднее, кто он, – и поговорите с ним так, чтобы штаны заполыхали на нем.
– ?..
– Да будь он хоть фельдмаршалом, гори оно все огнем! – гремел Г. М., хватая телефон. – Задайте ему такого жару, чтобы он неделю сидеть не мог! И чтобы задал такого же жару всем до единого подчиненным – вплоть до инспектора по фамилии Гарлик… Да-да, с буквой «к» на конце. Записали? Пусть этот инспектор Гарлик явится ко мне в отель ровно в девять утра в понедельник. Спасибо, Боко. Счастливо.
Миссис Вётью Конклин, владелица «Лорда Родни», обладала году этак в 1905-м дивной, прямо-таки эдвардианской фигурой и шапкой волос цвета медного чайника. Она сохранила и то и другое вдобавок к неиссякаемому чувству юмора. Находясь под сильным впечатлением от услышанного разговора, она ждала, прижав одну руку к своей пышной груди, пока постоялец яростно пререкался с коммутатором, требуя, чтобы его соединили еще с одним абонентом.
Этим абонентом был старший инспектор Мастерс, который в тот момент развлекал карточными фокусами своих младших детей в саду позади своего нового дома в Пекхэме.
– Привет, змей, – ласково начал разговор Г. М. – Как вы?
– ?..
– О, я в дыре под названием Стоук-Друид – это к юго-западу от Лондона. Послушайте, Мастерс. Мне требуется от вас одна услуга.
– !..
– Не выпрыгивайте из штанов, дружище. Знаю, что у вас в городе дела поважнее, и я не пытаюсь вас сюда выманить, а просто прошу кое-что поручить какому-нибудь смышленому малому… Ему нужно заглянуть в фирму «Формоза» – ту, что занимается пишущими машинками. Она есть в телефонном справочнике. Необходимо узнать, когда они прекратили выпуск модели «Джуэл № 3», в которой какой-то умник заменил запятую на восклицательный знак. Пусть выяснит, остались ли у них бухгалтерские книги, и если да, то кто заказывал такие машинки из Сомерсета и окрестностей. Знаю, что это практически невозможно, но постарайтесь. И еще: наведите справки о лейтенанте ВВС по имени Дарвин Лэйси и о его супруге. Л-Э-Й-С-И. Ага! Любопытство взыграло, как я погляжу? Прошу прощения, Мастерс, но я ужасно спешу – опаздываю в церковь.
– ??!
– Именно это я и сказал, – сурово отчеканил Г. М. – Ну пока.
Бросив трубку, он с хмурым видом развернулся в кресле. Заметив миссис Конклин, грудь которой вздымалась, а в глазах стоял немой вопрос, он взметнул в ее сторону обвиняющий перст.
– Где мой белый костюм? – произнес он, с презрением оглядывая свое строгое темное одеяние. – Украли?
– Ну что вы! – заворковала миссис Конклин, подплывая к нему с игривой улыбкой, которая свидетельствовала о том, что ее лучшие дни еще отнюдь не миновали. – Костюм был весь выпачкан: это все бег наперегонки с детьми и собаками. И сколько раз вы в нем присаживались на землю! Я его сама отчищу и отпарю… Так что не ропщите, голубчик! Давайте-ка поглядим, что с вашим галстуком.
– Вы перестанете надо мной порхать? – взревел Г. М. – Если я что-то не выношу, так это когда женщины надо мной ПОРХАЮТ. Где моя шляпа? Ну да, ее явно кто-то украл.
– Вчера, – жеманно произнесла миссис Конклин, – я рассказала вам все слухи, что циркулируют в деревне. Полагаю, вы могли бы поделиться со мной…
Однако за сэром Генри Мерривейлом уже захлопнулась дверь.
Хотя его так и подмывало припустить по Хай-стрит бегом, он прошествовал до церкви медленной и величественной походкой, свидетелей чему оказалось, увы, ничтожно мало. Тяжелая дверь впечатляющих размеров была закрыта. Но если Г. М. и опасался, что предательский скрип двери (как это обычно бывает), подобно пистолетному выстрелу, выдаст его появление, то эти опасения были напрасны: всеобщее внимание было сосредоточено на преподобном Джеймсе, что стоял на кафедре.
Г. М.