Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Что это с вами?

– Гордон, дорогой, не пугай меня!

– Где письмо? – спросил Уэст. Увидев его на столе, он лихорадочно схватил письмо и перечитал: – «В связи с этим я намереваюсь нанести визит в Вашу спальню…» – В мозгу Уэста что-то щелкнуло, и он попытался уловить ускользающую мысль: – Тот, кто это пишет, постоянно выдает себя, пользуясь одними и теми же оборотами. От кого я слышал эти же слова за последние сутки?

Часы наверху пробили без четверти двенадцать.

Хотя свет в коридоре на нижнем этаже не горел, благодаря отблескам луны на стеклянных панелях входной двери полковник Бэйли и сэр Генри Мерривейл видели друг друга без труда. Они расположились в креслах возле закрытой двери в спальню Джоан, чуть ли не соприкасаясь мысками ботинок.

Они не просто ждали, а то и дело яростно перешептывались. После того как в одиннадцать часов Джоан, у которой не было сна ни в одном глазу, отправилась в постель, каждый из них по очереди, примерно раз в десять минут, заглядывал в спальню, чтобы проверить, все ли в порядке. Было решено, что, пока один остается караулить возле двери, второй обследует спальню, на всякий случай заперев дверь, чтобы и мышь не проскочила.

Джоан не спалось. Изголовье кровати утопало в тени между двумя окнами, за которыми ярко сияла луна, и всякий раз, когда в спальне появлялся один из ее стражей, Джоан в ореоле лунного света поднимала голову с подушки и бодро, хотя и шепотом, отвечала ему. Время от времени за окном мелькали силуэты двух других бдительных церберов.

Окна оставались накрепко запертыми. Тщательный осмотр комнаты, проведенный до того, как началось бдение, не выявил ничего подозрительного. Вскоре все эти «хождения», как их окрестил Г. М., ему порядком надоели.

– Черт возьми, почему бы вам не дать вашей племяннице хоть немного поспать?

– А вам почему бы этого не сделать?

– Сам не знаю. Спальня забаррикадирована так, что прошмыгнуть туда нет никаких шансов. Не понимаю, как вообще возможно… Хм… Ну да ладно.

Без двадцати двенадцать сэр Генри Мерривейл чиркнул спичкой и обнаружил, что Джоан посапывает, – нембутал одержал верх. Без десяти двенадцать и полковник, также чиркнув спичкой, констатировал, что Морфею удалось-таки завлечь его племянницу в свое царство. Громким шепотом обменявшись парой фраз через окно с Гордоном Уэстом, полковник Бэйли поспешил к двери, отпер ее, снова запер снаружи и отрапортовал:

– У Фреда Корди при себе револьвер.

Г. М. восседал в кресле, опустив по бокам руки.

– Отлично, – глухо отозвался он. – Это весьма кстати. Если уж взяли в пособники сумасшедшего сапожника, который страсть как любит посидеть на надгробных плитах, то и заряженный револьвер ему не помешает. А ваша племянница?

– С Джоан все в порядке. Спит как убитая. Я переговорил с Уэстом…

– Ага, я слышал. Ваши голоса напоминали шипение двух брандспойтов, что выплевывают из себя остатки пены. Вы велели Уэсту забрать револьвер у чокнутого?

– Велел. Но теперь об этом жалею.

– Отчего же?

– Если Уэст попытается это сделать, то Корди просто сбежит. А еще чего доброго выстрелит в Уэста. Он, вообще-то, не чокнутый и искренне считает, что только ему и под силу нас защитить!

– Тоже мне защитник! – проворчал Г. М. – Из тех, что скорее пристрелят караульных, чем грабителя. Никакая Вдова ему не конкурент: поставьте Корди на стражу – и наутро у вас будет дом, полный трупов.

– Мне, вообще-то, не до шуток, Мерривейл.

– Мне тоже, – отозвался Г. М. спокойным, но таким грозным тоном, что полковник Бэйли удовлетворенно выдохнул. – Видите ли, это дело мне сразу не понравилось. И оно нравится мне все меньше и меньше. Такое впечатление, что машина разогналась до скорости сто миль в час, а я не имею ни малейшего понятия, в каком направлении мы движемся.

– Вот и я о том же, – ответил полковник Бэйли. – Который час, не знаете?

Г. М. с трудом извлек свои огромные часы, тиканье которых напоминало перестук крохотных молоточков, и в полумраке всмотрелся в циферблат.

– Кажется, без четырех минут двенадцать.

– Замечательно! – отозвался полковник и опустился в кресло с явным облегчением, чего Г. М. в темноте видеть не мог, лишь почувствовал. – Так вот что я вам скажу, – продолжил полковник, – если до полуночи ничего не произойдет, я окончательно уверюсь, что все это блеф и негодяй даже не думал сюда заявляться.

– Да, я и сам склоняюсь к тому же.

– Иначе и быть не может! Мы осмотрели комнату тщательнейшим образом. Окна затворены. Видит бог, караул не дремлет. Проникнуть туда сейчас невоз…

– Молчите! – взволновался Г. М. – Христа ради не произносите этого слова. Вы не знаете историю моей жизни, иначе понимали бы, что говорить его вслух равносильно тому, чтобы свистнуть на всю округу и призвать сюда Вдову. В крайнем случае скажите, что это в высшей степени маловероятно. Ну или что готовы поставить сто фунтов на то, что сюда никто не заявится. Но никогда, никогда не употребляйте этого слова!

– Хорошо, хорошо. Не вижу причин… Ну да ладно. Хорошо.

– Спасибо, сынок. Так что вы хотели сказать?

– Послушайте, – смущенно промолвил полковник, – я вообще-то не любопытен, как вы наверняка заметили… Однако минуту назад вы говорили, что не понимаете, где мы теперь и в каком направлении движемся. То есть, за исключением нынешнего момента, вам все более-менее понятно?

Развалившись в кресле, Г. М. сцепил руки на своем необъятном животе и стал крутить большими пальцами.

– Ах, вы об этом? – рассеянно проговорил он. – Да, понятно. Однако мое представление об этом деле еще довольно смутное – мне чертовски не хватает доказательств.

– Со вчерашнего вечера, – произнес полковник, избегая смотреть Мерривейлу в глаза, – я узнаю о вас все больше. Вы удивитесь, но я уже и не помню, кто мне это рассказал… И не сочтите за бестактность, но вам, кажется, нравится напускать тумана. Ничего против я не имею – это даже забавно. Напоминает подсказки в кроссворде, которые могут казаться бредовыми, пока вы не увидите за ними логики. Но если вы предпочитаете напускать тумана, старина…

– Кто, я? – воскликнул Г. М., глядевший на него в искреннем недоумении. – Я? Тумана? Да бог с вами, сынок!

– А разве не так? Тогда простите. Значит, это кривотолки. В любом случае не будет ли бесцеремонно с моей стороны спросить, к чему сводится ваше представление об этом деле в самых общих чертах?

– Ну… ладно, – протянул Г. М. – Расскажу вам вкратце. Вам известно почти все то же, что и мне, за исключением одной