Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Ты можешь мне признаться, – спокойно произнес он. – Что тебя пугает?

– Я вас не понимаю!

– Понимаешь, – терпеливо сказал Г. М. – Что такого страшного могло случиться после ссоры в кабинете твоего отца?

Джин разгладила юбку на коленях, вздохнула и подняла глаза к небу, словно моля о помощи, но тут же опустила взгляд. Сай Нортон почувствовал легкое прикосновение ее руки.

– Когда мы с Дэйвом пришли в папин офис сегодня днем… – начала она.

– Дэйв, – перебил ее Г. М. – это Хантингтон Дэвис? Твой жених?

– Да. Он замечательный! Он выглядит точь-в-точь как… – Джин чуть было не назвала имя какого-то киногероя, но, взглянув на Сая, прикусила язык. – В общем, – продолжала она, – я разговаривала с мисс Энгельс, папиной секретаршей. Она сказала, что папа ушел в банк «Токен» и вернется только после обеда. А когда он наконец появился, в руках у него был распухший портфель.

– И что?

Джин шмыгнула носом.

– А если у него неприятности? А вдруг он собирается сбежать с кучей денег и этой ужасной женщиной?

– Но как же чудо? – вдруг вспомнил Сай.

– Чудо?

– Он ведь обещал показать Г. М. нечто чудесное – чтобы тот объяснил это. И что же чудесного в самом обычном побеге? Разве что… – задумчиво заметил журналист, – он не планирует исчезнуть в облаке дыма у всех на виду.

– Немедленно прекратите! – вскрикнула Джин.

Сай извинился. Он сам не понимал, откуда пришла ему в голову такая мрачная фантазия. И все же образ был настолько ярким, что еще некоторое время витал перед глазами троих, как призрачное отражение на ветровом стекле.

– Не волнуйся, девочка моя, – мягко сказал Г. М. – За свою жизнь я повидал многое, но такого не видел, и вряд ли увижу когда-нибудь.

– Это меня как раз волнует меньше всего, – хмыкнула Джин. – Потому что это просто чепуха. Но вот сегодняшний вечер… – Она взглянула на Сая. – Вы ведь останетесь у нас на ночь, правда?

– Конечно нет! Не могу. У меня с собой даже сменной одежды нет.

– Как и у сэра Генри, – заметила девушка. – У папы всегда есть запасные зубные щетки и бритвы для гостей. – Она посмотрела на него так умоляюще, что все возражения застряли у него в горле. – Потому что, как я уже говорила, – продолжала она взвинченным тоном, – папа собирает нас всех сегодня вечером, чтобы сделать какое-то объявление. Он сказал, что это повергнет нас в шок. А он не бросается такими словами. Это не просто шутка!

– Ага, – проворчал Г. М. – И когда же это великое откровение должно прозвучать?

– Сегодня вечером. За ужином.

Сай Нортон поежился. На западе небо наливалось свинцовой тяжестью, предвещая скорую бурю.

До ужина, назначенного на восемь, оставалось всего пять минут, когда над домом прокатился очередной раскат грома. Кристал Мэннинг, не находя себе места, мерила шагами гостиную.

Снаружи ливень превратился в настоящий потоп. Вряд ли путник, бредущий с железнодорожной станции по Элм-роуд, сумел бы различить сквозь стену воды длинный, низенький каркасный дом – белый, с зелеными наличниками на окнах, опрятный, но, по правде сказать, довольно неприметный. Станция Мараларч, как знали постоянные пассажиры поезда, следовавшего маршрутом «Нью-Йорк—Нью-Хейвен—Хартфорд», располагалась между Ларчмонтом и Мамаронеком. Вспышка молнии осветила гостиную призрачным светом – по комнате, словно тень, металась Кристал Мэннинг. Здесь, как и во всем доме, уже были зажжены все лампы.

– Ну что ж это, в самом деле! – с досадой пробормотала она.

Стройная и невысокая, Кристал умела выгодно подчеркнуть достоинства своего зрелого тела и искусно пользовалась выразительностью слегка затуманенного взгляда темно-синих глаз. Ее каштановые волосы при электрическом освещении казались почти черными. Великий Адольф уверял, будто придумал для нее особую прическу, хотя любой обыватель с легкостью узнал бы в прямом проборе и локонах, спадающих чуть ниже скул, стиль, который был в моде у наших прародительниц еще сто лет назад.

Запоминать имена троих ее мужей – дело пустое, а вот проследить за ее мыслями, по крайней мере за самыми важными, все-таки можно.

– Дьявол! – продолжала ворчать Кристал.

Ее беспокоило, что из-за грозы может отключиться электричество. К тому же она все еще считала унизительным тот факт, что в доме нет дворецкого. Все решили, будто ему просто не найдется дела, – но как же это было бы стильно!

Конечно же, во всем был виноват папа. Он мог купить одно из тех поместий, что располагались к востоку от их дома – за бассейном, лесом, бейсбольным полем и старым кладбищем. Одно из тех, чьи окна выходят на залив Саунд. Почему бы и нет? Он вполне мог себе это позволить. А теперь – теперь он обманом лишил ее возможности встретиться с почетным гостем. Она вспомнила, как два часа назад столкнулась с отцом на лестнице.

– Мы, конечно же, – промурлыкала она, словно это не требовало уточнений, – сегодня переодеваемся к ужину?

– Нет, моя дорогая. Зачем? Обычно мы этого не делаем.

Кристал захотелось закричать.

– Ты, наверное, забыл, – протянула она, глядя на него из-под полуопущенных ресниц, – что мы принимаем довольно важного гостя?

– Сэра Генри? Он все равно не сможет переодеться. Насколько я понял, он потерял свой багаж во время беспорядков на Центральном вокзале.

Кристал мечтала, чтоб отец наконец прекратил отпускать свои бессмысленные, занудные шуточки. В памяти всплыл образ: он стоит на лестнице чуть выше ее, с лицом, порозовевшим от солнца. В глазах пляшут озорные искорки, а белоснежный костюм ослепительно сияет на фоне стены.

– Он задремал, Кристал, – сказал он тогда, – и теперь храпит, как лев, объевшийся люминала. Пожалуйста, не беспокой его. Я дам тебе инструкции по телефону.

Пальцы Кристал с ярко-красными ногтями забарабанили по перилам.

– Я ни в малейшей степени, – ответила она, – не возражаю против роли хозяйки дома.

– Спасибо, моя дорогая.

(Это была ирония?)

– Все же, думаю, ты мог бы уделять мне чуть больше внимания, чем Джин. Этот… этот англо-американский газетчик… Он вообще социально приемлем?

– Разумеется, – мрачно кивнул Мэннинг. – Более того, он любит книги.

Это была еще одна больная тема, которую, как заподозрила Кристал, старый черт задел намеренно. Гостиная выходила в просторный холл, в глубине которого располагалась библиотека: три стены до самого потолка были заставлены подержанными книгами. Если бы это были первые издания – еще можно было бы понять. Но нет, это были просто старые, потрепанные книги. Потому что, как он объяснял, с новыми ему было бы не так уютно.

Кристал вдруг стало любопытно: что подумает сэр Генри Мерривейл об этой дурацкой коллекции?

– Я, конечно, переоденусь к ужину, – пробормотала она. – Конечно.

Так она и сделала.

На Кристал было серебристо-черное платье, которое – учитывая ее незаурядную сексуальную привлекательность – могло бы не на шутку растревожить какого-нибудь монаха-трапписта[9].