Лето в Российской империи - Женя Гравис

– Как интересно, – пробормотал Антон Павлович. – Это значительно сокращает число вариантов. Знаете народную присказку «белены объелся»?

– Слышал такую.

– Симптомы очень похожи, но слишком специфические. Не уверен, что в наших широтах вообще растет что-то похожее…

– О, вы удивитесь, – пробормотал Корсаков, чувствуя, как все элементы головоломки наконец-то становятся на свои места. – Благодарю вас за помощь, Антон Павлович, но мне нужно идти.

– Идти вам нужно разве что до больницы! – строго заявил Чехов. – Чудо, что вы вообще сами добрались до меня и теперь стоите на ногах! Вы хоть понимаете, что чуть не умерли?

– Да, эта мысль приходила мне в голову…

– Так что полежите как миленький у нас в больнице под моим наблюдением, попьете бромистого натрия[28], а там – посмотрим…

– Хорошо. Но при одном условии – о том, что я у вас, никому не слова! – попросил Корсаков. – И мне надобно будет проверить одну догадку…

XII

В усадьбе Ладыжина Корсаков оказался впервые. Это был старый дом, некогда роскошный и богатый, но сейчас обветшалый, выдающий не лучшее финансовое состояние своего хозяина. По случаю жаркого дня все окна и двери в старомодной анфиладе комнат были распахнуты настежь, однако внутри все равно висел тяжелый сладковатый запах. Степан Федорович ждал Владимира в гостиной, обращенной окнами в сад. Солнечный свет, беспрепятственно льющийся в комнату сквозь огромные окна, выхватывал кружащуюся в воздухе пыль. Ладыжин устроился на одном из множества диванов, обитом синей тканью и обложенном мягкими подушками. Перед ним стоял турецкий чайный стакан.

– Владимир Николаевич, вот уж не чаял вас увидеть! – обрадованно воскликнул он. – Особенно после того, как вы неделю назад так эффектно и загадочно покинули Авксентия Михайловича!

– Боюсь, на то были причины, – грустно ответил Корсаков. – Лучше скажите, как ваши дела обстоят? Не замечали каких-нибудь странностей?

– Да нет, с тех пор как вы уехали, все было спокойно, никакая нечисть не беспокоила, хе-хе!

– В таком случае вам повезло… – задумчиво произнес Владимир.

– Повезло? – ошарашенно переспросил Ладыжин. – О чем вы?

– О том, что смерти Ветошина и Крутицына не являются несчастными случаями, как не связаны и с их здоровьем. Это были убийства.

– Убийства? Но зачем? Кому это было нужно?

– Это-то и самое печальное. Авксентию Михайловичу.

– Что?! – вскочил Ладыжин. – Да вы в своем уме, Владимир Николаевич?!

– К сожалению, – ответил Корсаков. – Причем Хранилов сказал нам о своих мотивах. Практически открытым текстом. Авксентий Михайлович с самого начала был против идеи Ветошина. Но когда Александра Александровича поддержали вы и Крутицын, у Хранилова не осталось выбора. Он защищался. Защищал свой образ жизни. Свой сад. Свои представления о том, что правильно.

– Но как он мог убить их? Я сейчас, заметьте, не про моральную сторону вопроса! Вы что же, думаете, наш благообразный Авксентий Михайлович мог напугать до смерти двух человек?

– А вот тут ему на помощь пришел любимый сад, – сказал Корсаков. – Он же сам говорил, что привез множество саженцев из Индии и вырастил их. А знаете ли вы, что в Калькутте, где успел побывать Авксентий Михайлович, есть культ Кали – богини смерти? Местные жители приносят ей жертвы. Человеческие. И один из церемониальных ритуалов – это одурманивание будущих жертв, делая их восприимчивыми к внушению. Растение, используемое для этих целей, я как раз и нашел в саду Хранилова. Вы сами сказали, он любит здешние легенды. Он отравлял своих жертв чаем, рассказывал им страшные истории, и в нужный момент, когда яд начинал действовать, воспоминания о них вызывали у Ветошина и Крутицына галлюцинации, которые и пугали их до смерти. Более того, вы чуть было не стали соучастником Хранилова?

– Я?! – вскричал Степан Федорович.

– Вы, – подтвердил Корсаков. – Тогда, утром, вы нашли какие-то травы на кухне у Авксентия Михайловича, заварили их, приняв за чай, и дали мне. Я чуть сам не умер от ужаса, когда мне явились галлюцинации, вызванные, очевидно, разговорами о святом Савве.

– Какой кошмар! Владимир Николаевич, я и думать не мог…

– Не беспокойтесь, я вас прекрасно понимаю, – кивнул Владимир. – Поэтому и пришел рассказать вам. Ведь если бы вы продолжили воплощать в жизнь идеи Ветошина, то могли бы стать следующей жертвой.

– Нет, – затряс головой Ладыжин. – Он бы не стал…

В гостиной повисла тяжелая тишина. Степан Федорович смотрел на Корсакова, будто надеясь, что все рассказанное было просто шуткой в дурном вкусе, но Владимир молчал, глядя в пространство.

– Я все же не могу поверить, что Авксентий был способен на такое… – наконец промолвил Ладыжин. В горле у него пересохло, и он отпил еще чаю.

– Не можете? – посмотрел на него Корсаков. – Что ж, ежели желаете, я могу представить вам другую гипотезу, которая могла бы все объяснить.

– Другую? Что же вы молчали, Владимир Николаевич? Конечно! Говорите же!

– Убийца – это вы, – улыбнулся Корсаков.

– Я?! – воскликнул Ладыжин. – Ну, это вы хватили! Это уже ни в какие ворота, Владимир Николаевич!

– Почему же. Это тоже вполне реальная возможность. Только, конечно, мотивы у вас были совсем иные.

– Да? И зачем же это мне, по-вашему?

– Предположу, что вы хотели заняться этим делом самостоятельно. Без компаньонов. Вот только это невозможно с экономической точки зрения. Допустим, что у вас хватило бы средств на организацию полей и даже постройку заводика. Но, имея в распоряжении только свои земли, вы бы ни за что не окупили затраты. Тут нужен другой масштаб. Поэтому Ветошин и вышел с предложением к вам, Хранилову и Крутицыну. Но он собирался привлечь заемные средства, а вы по какой-то причине нет. И тогда в вашей голове созрел план. Во-первых, убить конкурентов. Причем так, чтобы никто не заподозрил, что это были убийства. От Авксентия Михайловича вы знали о растениях в его саду и их свойствах. Поэтому вы взяли то, что использовалось для ритуального яда. И Ветошин, и Крутицын перед смертью были в гостях именно у вас. Вы поили их травяным чаем, рассказывали им страшные истории, до которых вы такой любитель, как заметил Авксентий Михайлович, и отпускали. Дальше яд и галлюцинации делали свое дело.

– Владимир Николаевич, вы меня извините, но похоже, что галлюцинации сейчас у вас! – возмутился Ладыжин. – Сама идея, что я буду кого-то убивать, уже бредова! Но способ убийства вообще не имеет никакого смысла!

– Почему же, имеет, – покачал головой Корсаков. – Паника. Две смерти при загадочных обстоятельствах. Да еще и жертвы, которые твердили о нечисти. Слухи уже поползли. Нужно просто было дать им настояться. А дальше паника и слухи о проклятии помогли бы вам