Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Я про кладбище. Вы не подумайте чего, ну, что я вроде умом тронулась или всякое такое.

Монахини зашикали, и Настя перекрестилась не к месту, благочестиво опустила глаза. Потом тихонько ткнула Маришу в бок.

— Ну? Что там с кладбищем?

— Клянусь, барыня, думайте, что хотите, но я вчера видела призрака.

— Хм… И как он выглядел?

— Я не уверена. Всё случилось очень быстро. Он был… белый и прозрачный, кажется. И парил. На нём был плащ и капюшон. А потом он просто исчез.

Монахини снова зашикали, и игуменья повернулась и одарила девушек злобным взглядом.

— Игуменья тут пострашнее призрака, — прошептала Настя, и Мариша наконец улыбнулась. — Но тсс, надо вести себя пристойно.

Целуя крест в руках иеромонаха Филарета, Настя показала глазами в сторону: надо, мол, поговорить. Тот на миг прикрыл глаза — понял.

Монахини просили благословения, а Настя смиренно стояла в сторонке, потом подошла, глазки потупила.

— Позвольте, отче, поговорить с вами наедине.

Тот кивнул:

— Давайте прогуляемся.

Под сердитыми взглядами немногочисленных монахинь они вышли из храма.

— Что же вы, Анастасия Васильевна, чуть службу не сорвали? — Казалось, в глазах иеромонаха вспыхивают смешливые искорки, но Настя совсем не была в этом уверена. Действительно ведь вела себя неподобающе, стыд-то какой!

— Маришу нужно было подбодрить, совсем она сникла. — Настя рассказала про знакомство с Маришей, не забыла попросить замолвить словечко перед настоятельницей, чтобы отправили Маришу на кухню. Не приспособлена она к рукоделию, только гнев вызовет. И рассказала про призрака, которого видела Мариша и она сама.

— Распоясался призрак, вам не кажется? — усмехнулся Филарет. — Зачастил. Ну, ладно, один раз явился сторожу перед смертью, и то непонятно, померещилось ему или и вправду кого-то видел, да принял за призрака. А вот то, что вам явился… может, тут монахини так непрошеных гостей пугают? Увидят послушница да княжна эдакое привидение, да сразу засобираются прочь.

— Думаете, неладно что-то в этом монастыре?

— Это как раз ваша задача, Анастасия Васильевна, разглядеть, нет ли тут чего странного.

Филарет рассказал, как они с Гагариным осмотрели кладбище, потом тело убитого.

— Так что тут происходит, отче?

— Пока непонятно. Есть ещё один странный момент — в усадьбе Черкесских висит портрет дамы с лицом, замазанным чёрной краской.

Настя вздрогнула.

— Это ещё что такое? А что говорят?

— Ничего не говорят. Управляющий уверяет, что в народе глупости болтают, а какие — не рассказал.

— А что же портрет не убрали, так и оставили на стене? Странно ведь!

— А тут всё странно. И похищение тела, и призрак, и портрет. Но связаны ли эти странности? В общем, смотрите в оба, Анастасия Васильевна. Вы изнутри, а мы снаружи. Я собираюсь регулярно служить в монастыре утреню или вечерню, и Павла Александровича приглашу. То, что князь и княжна окажутся знакомы и станут прогуливаться в монастырском дворе за приятной беседой, никого удивить не должно. Так мы сможем постоянно обмениваться новостями.

Настя кивнула и заторопилась:

— Пойду я, а то со вчерашнего обеда ничего не ела. Вечером тут подают лишь чай да хлеб, а утреннюю трапезу я проспала. В глазах темнеет от голода.

* * *

Когда Настя вошла в трапезную, то застала там лишь настоятельницу с одной из монахинь, которой игуменья давала наставления. Монахиня выглядела расстроенной и бледной. При виде Насти игуменья замолчала и уставилась на вошедшую.

— Простите, матушка. После наставлений отца Филарета мне захотелось помолиться, и я не успела на трапезу.

Лицо игуменьи слегка смягчилось.

— Подай еду её сиятельству.

Монахиня появилась вскоре с миской пшённой каши, сваренной на воде, стопкой гороховых блинов и большим ломтем ржаного хлеба.

Настя была так голодна, что еда показалась ей изысками лучше Аграфениной стряпни, моментально всё съела и миску хлебом вымазала. Запила компотом из смородины, сыто откинулась на скамье, забыв, что спинка не предусмотрена, и чуть не рухнула на пол.

Потом выплыла из трапезной, чувствуя, что вот-вот лопнет. Но что там каша да блинчики, довольно быстро ощущение сытости прошло, и Настя отправилась осматривать монастырь, построив свою прогулку так, чтобы оказаться на кладбище.

В свете солнца оно выглядело мирно, как и положено погосту. Два мужика, по-видимому присланных из деревни, уже засыпали раскопанную могилу и собирались установить на место надгробную плиту. Похоже, все были уверены, что останки князя не отыщутся.

Наблюдал за их работой Василий, как личный камердинер нынешнего князя, решивший, по-видимому, что главный тут он, а не управляющий имением. И то верно, при чём тут усадьба.

Рядом с надгробием лежала куча истлевшей одежды, извлечённая из могилы.

— А вы не видели в тот день чего-то странного? — спросила Настя. — Незнакомых людей в селе или незнакомый экипаж на дороге?

Оба мужчины и Василий покачали головами.

— Кареты были, барышня, но все мимо шли. И парни верхом, но те все наши. А вам пошто это знать, барышня?

— Это знакомая барина, я её на балу видел, — зашипел Василий и подобострастно поклонился.

— А что здесь? Что нашли в могиле?

— Его одежду и обувь, носовой платок, и зачем он нужен покойнику? — хмыкнул один из мужиков. — Часы и какую-то штуку с драгоценными камнями.

— Булавку, — с готовностью уточнил Василий. — Но это всё барин забрал, который из Серафимовска приехал.

— Князь Гагарин?

— Он самый.

Хм… оставить драгоценности и забрать кости… даже если именно скелет нужен был похитителям, почему они оставили булавку и часы, ведь за них можно выручить немалые деньги? Но не позарились, держали себя в руках. Получается, что им не нужны были деньги, а это уже интересно.

— Скажи, Василий, а не было ли чего-то ещё, что захоронили вместе с князем? Может, перстень или медаль, или что-то другое?

— Дак десять лет, почитай, прошло, барышня, разве упомнить. Я тогда совсем молодым был, только в лакеи взяли, это потом меня Яков Данилыч до камердинера повысил. Хоть он тут почитай и не бывает вовсе, но жалование платит регулярно.

Настя вернулась на площадь перед храмами, остановилась в раздумье.

— Барышня, — зашептали сзади. Под деревом стояла монахиня, которая накормила её завтраком. — Барышня, это правда?

— Что правда?

Монахиня сглотнула, прошептала запинаясь:

— Говорят, старый князь восстал из могилы. Вернулся, чтобы нас всех убить.

— Нет. Покойный князь не восстал из мёртвых.

— Но ведь Демьян…

— Мертвецы не убивают ножами. И потом, за что вас убивать, сама подумай?

— Так за барыню…

— Какую барыню?

— Ты что тут праздно шатаешься? — раздался строгий окрик игуменьи. — Послушания у тебя нет? Так я ещё добавлю.

— Есть, матушка… — монахиня опустила голову и быстро засеменила прочь, оставив Настю в недоумении.