Тайна забытой усадьбы - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Благодарю. Вы окажете нам неоценимую помощь. Я сейчас все вам подробно объясню.

— Кучер! Стой!

Настя чуть не упала, когда карета резко завернула и кучер остановил лошадей. Большую часть дороги они уже проехали, осталось не более двадцати верст. Из окна экипажа Настя увидела молодую девушку, одетую очень просто в «парочку» — приталенную кофту и расклешенную юбку немаркого серого цвета. На волосах, собранных в пучок, сбившийся платок. Девушка никак не походила на крестьянку, шла устало, почти не глядя по сторонам.

— Куда путь держишь?

— В Островозерский монастырь, барыня.

— Так садись, подвезу.

Глаза девушки вспыхнули. — Только у меня совсем денег нет, барыня.

— Садись, говорю. Не нужны мне твои деньги.

Кучер хмыкнул неодобрительно, ишь, сердобольная барыня, разве можно неизвестно кого подсаживать. Но кто его спрашивает!

Девушка назвалась Маришей. Повеселела, развязала платок. Рассказала свою невеселую историю. Отец недавно помер, был приказчиком в лавке. У матери младших детей семеро по лавкам, а парни на Маришу не заглядываются. Вот и удумала она уйти в монастырь послушницей, а иначе жить-то на что?

— Получается, Боженька все за меня управил. Буду христовой невестой, путь мой значит такой.

Вдвоем дорога пошла веселее.

Девушки столкнулись плечами, а Настя ощутимо приложилась головой к жесткой стенке экипажа, когда он вновь резко повернулся и остановился.

— Вон он, ваш монастырь, — крикнул с козел кучер. — Прибыли, барыня.

Настя выглянула и снова, как пару месяцев назад, дух захватило. Тогда она ехала в поместье дяди, князя Засекина, и так же притормозил экипаж и открылся необыкновенный вид.

— Дальше, барыня, только ногами. Я вниз не съеду, круто тут больно. А дальше вода, экипаж по мостику не пройдет.

Мариша взяла свой узелок с нехитрым скарбом, Настя, входя в роль, надменно приказала кучеру взять ее дорожную сумку и нести следом и резво пошла вниз.

Мостик действительно выглядел весьма хило, на счастье у берега лежало несколько лодок и мужик в теплом жилете, поинтересовался, не на богомолье ли сударыни, а то за пару монет он с готовностью переправит их на остров.

И вот лодка заскользила по темной, застывшей воде озера и вскоре пристала у мостков.

В лодку кучер не полез. — Мое дело, — сказал, — извозом заниматься. А в воду- увольте барыня. В воде рыбы плавать должны, а не люди.

Настя кивнула, и он с облечением отправился на постоялый двор, где и должен был ждать барыню, когда та намолится и духовно обогатится. А заодно наверняка расскажет там про княжну, которую на богомолье потянуло по дороге к поместью дядюшки. Никто и не обратит на нее внимания, дело обычное.

Среди высоких деревьев два белокаменных храма и колокольня смотрелись сказочными теремами. В тени под раскидистыми кронами старых дубов и кленов было совсем не жарко, хотя солнце палило не по-осеннему. А ведь и вправду идеальное место для уставшей от светской суеты княжны!

— Какая красота! — Прошептала Мариша, задрав голову и любуясь колокольней за монастырской стеной.

Настя схватилась за железное кольцо и постучала им в бревенчатые ворота.

Хоть и благотворили князья Черкесские монастырю, он явно видел лучшие времена. Стены заметно обветшали, красный кирпич повсюду пробивался через известь, призванную символизировать чистоту и сияние божественной славы.

Стучать пришлось долго. Наконец им открыли, провели к матушке игуменье. Настя с любопытством осматривалась. Внутри монастыря множество цветов, при свете солнца и блеске золотых куполов выглядел он мирным и теплым. В середине двора вырыли небольшой прудик, по краям которого росли васильки, птички негромко щебетали в ветвях деревьев, словно понимая, что здесь не приветствуются громкие звуки.

— Богомольцев сейчас нет, так что достаточно свободных келий, — сказала игуменья. — Но они маленькие и простые, боюсь, это не то, к чему вы привыкли, Ваше сиятельство.

Настя сначала оглянулась, не сразу сообразила, что сиятельство- это она, княжна Засекина. Заверила матушку что для того и прибыла, чтобы пожить в простоте и духовности.

За Маришей пришли две пожилых монахини. Но сначала игуменья объяснила строго, что послушницей придется пробыть не менее года, много молиться и заниматься физическим трудом. Мариша с готовностью закивала.

— Тебе выдадут простую одежду, платье нужно будет отдать. И жить ты будешь с другой монахиней.

Мариша снова закивала.

— Распорядок у нас строгий: подъём в половине четвёртого, молитвы, литургии, послушания до вечера. Ты начнёшь с рукоделия — молча, с молитвой. Ложимся рано.

По мере того, как игуменья озвучивала распорядок дня, лицо Мариши утеряло благость и вытянулось. Настя тоже сжалась внутри, ей казалось, что задание будет интересным и легким, но с таким распорядком она просто не сможет сделать даже шага в сторону. Вечерни, помянники, утрени, литургии… Но игуменья развеяла ее сомнения.

— От вас, Ваше сиятельство, послушаний, разумеется не требуется. Вы можете проводить время в молитве в своей келье и в храме. С завтрашнего дня служить литургию и вечерю будет не отец Дормидонт из Ворского, а иеромонах Филарет, высокий гость из Москвы. Думаю, вы получите необходимое духовное утешение.

— А могу я… петь вместо рукоделия? — спросила Мариша.

— Нет, — резко ответила игуменья. — Поют на клиросе только дворянки.

— Я умею готовить, — пролепетала Мариша. — Перевела взгляд на Настю и прошептала: — Мне страшно. Я… не думала… я не смогу…

— Я попробую что-то сделать, — прошептала в ответ Настя. Надо обязательно попросить Филарета замолвить словечко за девушку, иначе она совсем падет духом.

Монахиня отвела Настю к ее келье. Пришла очередь Мичуриной разочарованно поджать губы. В небольшой узкой комнатке не было ничего, кроме кровати, стула и старинной иконы на стене.

— Надо хотя бы свечу попросить, — подумала девушка.

Открыла дверь и выглянула, но монахиня уже ушла, и коридор был пуст. Послышался шелест, словно подол женского платья волочится по каменному полу. Девушка повернулась в другую сторону длинного коридора и увидела, как белый силуэт заворачивал за угол.

— Подождите! — Негоже кричать в монастыре, и Настя побежала вслед. Но за поворотом был тупик, коридор заканчивался каменной стеной. Куда же делась фигура в белом?

В светлом коридоре среди белого дня ей стало зябко. Неужели это призрак, о котором говорил Филарет?

Настя разминулась с Гагариным и Филаретом. Пока она отдавала распоряжения в конторе, проверяла и подписывала бумаги, потом собирала необходимые вещи, прошел день и в монастырь она добралась лишь к закату следующего дня.

Иеромонах с князем опередили ее на сутки.

Что ж, Черкесские когда-то