Неожиданное доказательство - Анатолий Алексеевич Безуглов

— Неприятная история у нас вышла, — сказал Коршунов, заместитель председателя райпотребсоюза.

Он открыл портфель и положил мне на стол лист бумаги. Это акт. Я быстро пробежал его глазами: «…Экспедитор Кривель получил 11 октября 1960 года на базе облпотребсоюза товара на сто двадцать пять тысяч рублей, а привез только на сто десять тысяч. Не хватает рулона зеленого драпа. Стоимость его — пятнадцать тысяч рублей…»

— Когда приехал Кривель? — спросил я Коршунова.

— Вчера вечером.

— И сразу же была обнаружена недостача?

— Да.

— Что говорит Кривель?

— Говорит, что товар отпустили ему полностью, и куда делся драп, он не знает…

— Как он держал себя?

— Был выпивши и говорил как-то невразумительно.

— Товар привезли вовремя или с опозданием?

— Видите ли, сейчас такая погода, дожди, дороги все размыты, и опозданию мы не придали значения.

— С Кривелем ездил кто-нибудь еще получать товар?

— Шофер Самыкин.

— Какого вы мнения о Кривеле?

— Работает он у нас около года. Исполнительный человек, и раньше за ним ничего предосудительного не замечали.

…Я сижу за столом и смотрю на акт. Какая странная фамилия — Кривель. Пытаюсь представить себе этого человека. Он почему-то кажется мне пожилым, в полувоенной форме, которую так любят экспедиторы. Если бы меня спросили, подозреваю ли я его, я бы ответил отрицательно. Уж очень нелогично получается. Ведь Кривель знал, что в случае пропажи товара отвечать придется ему. Так или иначе, надо срочно допросить и Кривеля, и Самыкина. Но если этот допрос ничего не даст? Что тогда предпринять? Впрочем, стоит ли заранее предугадывать события. Пока факты такие: пропажа драпа и то, что Кривель приехал пьяным. Если он был пьян, значит, заезжал куда-то по дороге. Надо особое внимание уделить остановкам, которые они делали, когда возвращались с товаром, и узнать, где выпил Кривель.

* * *

На вид ему около тридцати лет. Это широкоплечий человек, среднего роста, с черной вьющейся шевелюрой. И одет он не в полувоенную форму, а в обыкновенный грубошерстный синий костюм, рукава которого изрядно потерты. Держится спокойно, смотрит мне в глаза и добросовестно отвечает на все вопросы. Трудно заподозрить в этом человеке преступника.

— Расскажите о вашей поездке за товаром.

Кривель лезет в карман, достает смятую пачку папирос.

— Разрешите?

Он закуривает и начинает рассказывать.

— Мы, то есть я и шофер Самыкин, получив на базе облпотребсоюза товар, поехали обратно. По дороге заехали на хутор «Зеленый». Там открыли магазин без продавцов, и мне давно хотелось побывать в нем. Ну, а потом отправились домой…

— Скажите, долго вы пробыли в магазине?

— Минут десять.

— Самыкин ходил с вами?

— Нет, он остался около машины.

— А когда вы вернулись, то не заметили пропажи?

— Пропажи не было. Я это могу точно сказать, потому что осмотрел по возвращении весь товар.

— Больше никуда вы не заезжали?

Кривель молча курит, потом не совсем уверенно говорит:

— Н-нет, — и тверже добавляет: — Мы больше никуда не заезжали.

— Коршунов сказал мне, что вы приехали пьяным.

— Ну, пьяным — это слишком сильно сказано, — улыбается Кривель, — немного выпил, это точно. Но посудите сами: погода какая! Дождь целый день, промок я, продрог. Выпил, так сказать, в медицинских целях.

— А где вы пили?

— В машине. Купил четвертинку в «Зеленом»…

— Что вы сами думаете по поводу исчезновения драпа?

— Не знаю, право, что и подумать…

Мне кажется, что говорит он искренне. Этот человек как-то сразу расположил меня к себе. А может, все-таки, он что-то не договаривает?

Подписав протокол допроса, Кривель встает.

— У меня к вам последний вопрос, — говорю я, — что вы думаете о Самыкине?

— О Самыкине?.. Он сидел в тюрьме. И, конечно, в связи с этим могут возникнуть подозрения… Но хотя я Самыкина знаю немного, мне кажется, что это не его рук дело.

— Ну, спасибо, теперь можете идти.

Самыкин уже ждет меня в приемной и после ухода Кривеля сразу заходит в кабинет. В грязном замасленном комбинезоне, в кепке, он останавливается у двери.

— Садитесь.

— Я уж постою, а то еще попачкаю вашу шикарную мебель.

— Садитесь, — повторяю я приглашение, — нам предстоит долгий разговор.

— А я и не тороплюсь, как сказал однажды приговоренный к повешенью, когда петля соскочила с его шеи.

— Мрачно вы шутите, Самыкин.

— Знаете, ваше учреждение к веселью что-то не располагает.

Самыкин в отличие от Кривеля внушает антипатию. Мне кажется, что своими шуточками и прибаутками он хочет заглушить в себе страх. В моем кабинете ему явно не по себе. «Человек, который чувствует себя невиновным, так, пожалуй, не будет себя вести», — думаю я, разглядывая Самыкина. У него широкое лицо, большой покатый лоб, маленькие черные глаза.

Его допрос ничего не прибавил к тому, что я уже знал. Показания Самыкина совпадали с рассказом Кривеля. Я спросил, как бы между прочим, за что он отбывал наказание.

— А что, гражданин следователь, если я однажды в жизни сглупил, то теперь до гроба мне это будут помнить? А то, что Самыкин уже два года не ездит налево, никого не интересует? А то, что он не использует машину для поездок к своим зазнобам, как некоторые хорошие вроде Кривеля, тоже никого не интересует?..

— Куда же вы возили Кривеля вчера?

Самыкин помолчал, лотом посмотрел мне в глаза и сказал:

— Я не думаю, что Кривель украл драп. Но когда мы ехали обратно, Кривель попросил заехать на железнодорожный разъезд «Восточный», который находится в стороне от нашей дороги. Там у Кривеля зазноба живет. Как в том направлении едем, так всегда и заезжаем. А делается все это в великой тайне, поскольку у него жена есть. А жена у Кривеля, не приведи господи, волчица, да что волчица — тигрица. Узнает — убьет.

— Когда вы приехали, то оба вошли в дом?

— Нет. Сначала в дом вошел Кривель. Сколько он там был, не знаю: задремал я немного. Потом пошел я, а Кривель остался у машины. Продрогли мы в тот день здорово, мокрые были насквозь. Спасибо 3ое — так знакомую Кривеля зовут, — чайком меня напоила, барахлишко на печке высушила. Сердечный она человек…

* * *

Кто же из них врет? Кривель или Самыкин? Я больше верил Кривелю. Но и показания Самыкина надо проверить. Ведь нельзя не верить