Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир
– Я всегда сама о себе заботилась, тетя Агги. Мне не нужен мужчина, чтобы меня защищать, будь то отец или муж. И не горюй, что не вышла замуж. Зато никто тебе не указывает, что носить, что думать или за кого голосовать.
Клару слегка раздражало, что женщины ее возраста до сих пор не имели права голоса[2], но у нее не было ни сил, ни желания бороться с этой несправедливостью. По иронии судьбы ее отец был политиком.
Агнес покачала головой, выключила газ и соскребла яичницу-болтунью на тонкий тост, намазанный маслом.
– Я благодарна судьбе за то, что мы с тобой такие разные, Клара, ведь мир держится на разнообразии. Но удел старой девы – это одиночество. Как ты справедливо заметила, у меня нет ни советчика, ни компаньона на вечер. И в постели рядом со мной тоже никого нет.
– Ну, тетя, – кокетливо сказала Клара, – утоление плотских желаний еще не повод для брака.
Щеки Агнес вспыхнули, сравнявшись цветом со стоявшими на столе банками с недавно замаринованной свеклой.
– Ты огорчаешь меня при каждом удобном случае, юная леди. Я люблю тебя и многое тебе прощаю, но даже Гилберт упрекает меня за излишнюю мягкость. Я начинаю подозревать, что найдутся другие, более достойные квартиранты, которые будут уважать этот дом и тех, кто в нем живет. Если твое поведение не изменится, я попрошу тебя уйти… Посмотри на меня, Клара. Я говорю серьезно.
Клара на миг опешила. Как и предполагал Гилберт, она считала, что слабохарактерная тетя будет безропотно сносить ее выходки. Но, похоже, ошибалась. Мало ей нравоучений мистера Горски. Так еще этот мрачный тип из мансарды встревает со своим мнением, которое никого не волнует! Девушка знала, что порой ведет себя эгоистично, но окружающие вовсе не были ей безразличны – особенно любимая тетушка Агги. Мысль о том, что эта добрейшая женщина подумывает выставить ее за дверь, отрезвила Клару.
– Значит, ты больше прислушиваешься к дряхлому поляку и придурку с чердака, чем к собственной племяннице? – выпалила она. Клара понимала, что несправедлива, но иначе выплескивать злость не умела.
– Ты слишком жестока к молодому Гилберту. Хватит придираться к парню.
Девушка в ответ надула губы.
– Может, он и не умеет вести себя в обществе, но у него доброе сердце, – продолжала Агнес. – Гилберт подарил маленькой Эллен Смит ее первую пару обуви – нарядные красные туфельки, когда я упомянула, что у их семьи туго с деньгами. Да, у мальчика есть свои странности – вегетарианство и излишняя замкнутость, но мне почему-то хочется его защищать, хотя он вечно куда-то спешит и чрезвычайно скрытен.
– Вот именно, – кивнула Клара. – Этому типу наверняка есть что скрывать. Попомни мои слова: Гилберт не тот, за кого себя выдает. Ты понятия не имеешь, что он делает со своим фотоаппаратом. Подумай сама: почему Гилберт так часто пропадает по ночам? Не удивлюсь, если твой любимый квартирант снимает полуголых женщин и продает их фотографии в сомнительные журналы. – Она многозначительно повела бровями.
– Клара! Нельзя огульно обвинять человека, строя заведомо ложные домыслы! – воскликнула тетя, однако в глазах ее мелькнуло легкое беспокойство: очевидно, она даже не задумывалась о подобном. – К тому же, по моему опыту, те, чья жизнь вроде бы вся на виду, тоже имеют свои секреты.
Агнес впилась в племянницу проницательным взглядом, и та неловко заерзала на стуле. Тетя налила кипяток в маленький заварочный чайник на подносе для завтрака, накрыла его вязаным чехлом, поставила рядом увесистую кружку с чайной ложкой и отступила, любуясь результатом.
– Тебе нужен кто-нибудь, кого ты полюбишь, Клара. Потому что любовь учит нас думать прежде всего о других. Когда у тебя появится обожаемый муж или ребенок, ты с радостью пойдешь ради них на жертвы, ведь их нужды и желания станут важнее твоих собственных. Я, к примеру, нисколько не жалею о жертвах, принесенных ради отца.
Отношения Клары с родителями всегда были непростыми, но она любила их обоих и грустила из-за ссоры с отцом. Девушка прекрасно осознавала: той близости, что связывала тетушку Агги с ее отцом, им никогда не достичь, но, возможно, папа успел остыть после вспышки гнева и понял, что излишне погорячился. Пожалуй, пора проверить, как обстоят дела.
***
С тех пор как Агнес пришлось поселиться на первом этаже, ее гостиная представляла собой эклектичное нагромождение мебели, втиснутой в ограниченное пространство. Комната утратила индивидуальность. Особенно чужеродно смотрелся большой письменный стол у окна. Он принадлежал еще деду Клары. Впрочем, девушка его не помнила, поскольку тот умер до ее рождения.
Она подошла к столу и сняла со стойки трубку телефонного аппарата, который Дафна установила и оплатила сама, как будто она была старшей сестрой, а Агнес – младшей. «Неужели наличие мужа, – размышляла Клара, – со временем позволило маме поменяться с тетей ролями?» Она назвала телефонистке номер и дождалась щелчка, означавшего, что в Хартфордшире подняли трубку.
– Ох, дорогая, не думаю, что сейчас разумно звонить домой. По крайней мере, пока. Папа все еще в ярости из-за твоего поведения. Ему требуется больше времени.
И мать, и дочь избегали обсуждать происшествие, учитывая, что телефонистка могла их подслушать. Кроме того, даже застав Клару с поличным в стенах гостевой спальни, ее мать не смогла подыскать слов, чтобы описать сексуальную распущенность дочери. Казалось, отказываясь признать случившееся, Дафна надеялась, что неприятности исчезнут сами собой. Классическая ошибка истинных британцев.
– Мы обе знаем, что папа сегодня в Лондоне, у него дела в парламенте.
Повисла пауза. Никто не знал, как продолжить разговор.
– Агнес написала, что ты хорошо устроилась на Бёрлингтон-сквер. Я так рада. Пару недель назад я столкнулась с леди Ригби, и та намекнула, что ты ночуешь на диване у подруги. Наверное, Джек проболтался. Это уже ни в какие ворота, дорогая. Могут подумать, что ты не располагаешь деньгами, дабы снять жилье, и вконец отчаялась.
Клара провела глянцевым ногтем по нижней губе, наслаждаясь тем, как он скользит. И ответила:
– Но ведь именно так и обстоят дела, разве нет? Папа временно перекрыл поток пенни, а моих собственных денег надолго не хватит. Отели ужасно дорогие.
– Папа опасается, что правда выплывет наружу. Он ведь обедает с этими людьми, дорогая. В лондонском клубе, например, видится с отцом Филиппа. Скандал может навредить его положению. Не забывай, что, когда всплыла история с продажей титулов, Ллойду Джорджу пришлось уйти в отставку.
– Ну,