Кровный омут - Наталия Лирон
За окном накрапывал мелкий дождик, попадая в ритм музыки. Я положила голову Сергею на плечо.
– Может, пойдем поболтаем под грибок? – тихо на ухо прошептал он.
– Пойдем, – моя щека коснулась его щеки.
«Грибок» стал нашим местом.
Вот и сейчас, не дожидаясь окончания композиции, мы вышли из зала, держась за руки, и направились мимо корпусов к пляжу.
– Соня?! – на аллее кто-то негромко окликнул меня. Голоса я не узнала.
Мы остановились, пытаясь разглядеть фигуру в тени:
– Да?
Черт, да это же тренер! Я вспомнила, как Карина с Аленой говорили, что он меня искал.
– Вадим Петрович? – удивилась я. Обычно мы с ним прощались за ужином до следующего дня.
– Я все не могу тебя найти.
Мы с Сергеем расцепили руки и стояли, не зная, что делать – то ли подойти к нему вместе, то ли…
– Привет, Серега, – Петрович подошел сам и кивнул моему кавалеру. – Извини, мне нужно поговорить с твоей дамой наедине.
– Хорошо, – Сергей застенчиво улыбнулся, посмотрел на меня и медленно пошел вперед.
– Пойдем, – кивнул тренер в сторону административного здания, когда Сергей почти скрылся из вида.
В густом влажном вечернем воздухе чувствовался сладко-горький запах южных цветов. Хотелось взять большую ложку, зачерпнуть этот вкусный аромат и законсервировать в какую-нибудь банку, чтобы открывать зимой и чувствовать лето.
– Вадим Петрович, – несколько раздраженно сказала я, – если это по поводу Сергея, так…
– Нет, – коротко ответил он.
Я замолчала.
Странное щемящее чувство появилось внутри – тревога вдруг разлилась по телу, сбивая дыхание и противно холодя подколенки.
– Гм… что-то случилось? – я остановилась.
– Да, – он взял меня за плечо, – тебе нужно позвонить домой.
– Зачем? – тревога под сердцем стала горячей.
Мы почти дошли.
– Соня… – Он посмотрел на меня так, будто у него разболелись все зубы сразу. – Сонечка…
Я сделала шаг назад, испугавшись его ласкового обращения больше всего, ведь он меня так никогда не называл.
– Да что случилось-то? – Тревога лихорадочно заколотилась о грудную клетку.
– Нужно позвонить домой, милая, – он опустил голову, – это про твоего брата.
– Про брата, – опешила я, ничего не понимая, – как это про брата?
В висках шумело, я пыталась сообразить, о чем он вообще говорит. Тонька же с Женькой не дома, а в лагере. Может, он что-то перепутал?
– Погодите… так мой брат, он же…
В горле пересохло, и я сглотнула вязкую слюну.
Вадим Петрович сделал шаг и снова взял меня за плечо:
– С ним случилось несчастье.
– С кем? – тревожный жар отхлынул от сердца, разливаясь муторной кипящей волной по груди, рукам, ногам…
– Евгений Решетников, он же твой брат? – спросил Петрович.
– Да, – мелко закивала я, – мой брат Евгений Решетников, но он сейчас не дома, они с Тоней в лагере… – Мне хотелось сказать, что домой звонить не нужно, что он не дома…
– Эх, Сонечка, моя дорогая, – тренер покачал головой. – Максим Иванович Решетников – твой папа?
– Да, – тревога мелкими каплями кипятка дошла до глаз – больно.
– Он звонил, сказал… – Вадим Петрович запнулся.
Я невольно поднесла руку к груди…
– Твой брат утонул, Соня.
Горло сдавило спазмом.
– Н-н-нет, в-в-вы, нав-в-ерное, чт-то-то не т-так пон-няли… – Я не могла говорить. Казалось, горячая боль затапливает меня изнутри – для воздуха не осталось места.
– Ох, если бы, дорогая, – продолжая крепко держать меня за плечо, он указал на административный корпус: – Пойдем, надо позвонить.
Я не сразу смогла оторвать непослушные, будто приросшие ноги от земли, чтобы сделать шаг.
– Пойдем, Сонечка.
– Не называйте меня так! – Я сбросила его руку и пошла быстрее. – Сейчас мы позвоним, и вы убедитесь, что это все неправда. – Мне хотелось злиться.
Он ничего не ответил. Мы дошли до начальственного корпуса и вошли внутрь.
– Привет, Соня, – в кабинете сидела и начальница комплекса и старший тренер.
– Здрасте. – Только зародившаяся злость мгновенно разлетелась на осколки: если бы это были ерунда и неправда, они бы тут не сидели.
– Вадим Петрович тебе уже сказал? – так же ласково спросила меня начальница.
Я ничего не ответила, посмотрела на нее хмуро и подошла к телефону.
«Утонул? – вопрошающе гаркнул голос внутри. – Как это может быть? Что значит утонул?»
Я набрала домашний номер – гудки. Тишина вялым комом повисла в воздухе. Ну же, ну… Краем глаза я видела, как сидящий за столом старший тренер – пожилой седой дядька – нетерпеливо трясет под столом ногой. Мне отчаянно захотелось крикнуть: «Прекратите!», но я просто закрыла глаза.
– Але? – на той стороне раздался незнакомый женский голос.
– Эгм… м-м-мам? – Я не знала, что сказать.
– Это кто? – сердито спросила женщина.
– Э-э-э… Соня. – Я не понимала, с кем говорю.
– Какая Соня? – переспросили с той стороны.
Я положила трубку – кажется, я просто ошиблась и набрала не тот номер.
Не оборачиваясь на смотрящих мне в спину людей, я набрала номер снова, на этот раз тщательно выверяя каждую цифру.
– Але? – Я снова услышала тот же незнакомый голос.
Что за ерунда?
– Это кто? – теперь задала вопрос я.
На том конце провода наступила тишина, потом прозвучало хрипловатое:
– Н-не знаю.
– Насть, Насть! Дай сюда, – заговорил рядом мужчина. Затем раздраженно произнес в трубку:
– Да?!
– Пап? – Я остолбенела.
– Сонька? – переспросил он, хотя в последнее время он называл меня Софьей.
– Пап… – Горло снова перехватило, и слезы, которых я раньше не замечала, потекли по щекам. – Пап… па-па… мне тут… ерунду к-какую-то про Жеку говорят, пап…
– С-сонечка, – его голос тоже задрожал, – это правда, дочь. Правда, правда.
– П-п-п-п… – я пыталась выговорить это слово и не могла, – …п-пррр-а-вв…
Огонь полыхнул внутри. Безжалостный, черный…
– П-а-ап…
– Милиция еще разбирается. Тоня тоже была там, она пыталась его вытащить, спасти…
– Пап… – Колени ослабли.
Господь милосердный, так это правда?
«Стоять!» – гаркнул голос внутри.
– Сегодня утром… – Отец продолжал рассказывать, но уши будто ватой заложило, и все звуки туманно расплывались, превращаясь в невнятный гул.
«Он утонул, он утонул… утонул…»
Как он мог умереть? Он же молодой и сильный? Умирают же старые, старше, чем вон тот седой тренер, который все трясет и трясет ногой под столом.
– Перестаньте… – вслух сказала я.
– Что? – переспросил отец.
Я обернулась к собравшимся людям и громко сказала седому дядьке:
– Перестаньте трясти ногой! Прекратите!
Все замерли.
– Соня? – слышался в трубке папин голос.
Ознакомительная версия. Доступно 19 из 96 стр.