Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– А что побудило вашего сына переехать в Барселону? Теннис?

– Да. Видите ли, мальчик столько перенес. Вы же в курсе? Четыре года назад с ним произошел несчастный случай на горнолыжной трассе, и… В общем, он стал инвалидом, а позже вдруг заинтересовался теннисом, хотя прежде никогда не играл, представляете?

– Никогда не играл? А я полагала, теннис – семейное увлечение и он играет с детства.

– Да какое там! – рассмеялся Хулиан Рамос, как будто одно это предположение его позабавило. – Мы сроду в теннис не играли, только в карты. Вы не поверите, но Пабло в детстве только и знал, что в футбол гонять, говорю вам! Разве что изредка, когда был маленький, помогал мне в столярной мастерской.

– Вы столяр?

– Теперь уже нет, я много лет на пенсии, хотя иногда могу что-нибудь сделать по мелочи. У меня маленькая мастерская тут неподалеку, за площадью Куадро. – Он ностальгически улыбнулся. – Но Пабло, сами понимаете… Он работает в Федерации тенниса Испании и пятый в национальном рейтинге.

– Это же хорошо, разве нет?

Хулиан Рамос пожал плечами.

– Хорошо-то хорошо. Жаль только, что живет он от нас все-таки далековато…

– А почему он не вернется в Сантандер?

– Потому что тут нет представительства Федерации тенниса Испании, – вдруг вмешался человек, сидевший за соседним столиком, – и потому что Юдит была той еще занозой.

Валентина и Ривейро обернулись и с изумлением узнали за солнечными очками и козырьком Василя Раллиса собственной персоной. Кто не слышал об этом легендарном теннисисте! В свои лучшие годы он подавал мяч со скоростью двести десять километров в час и славился мастерскими бэкхандами. Несмотря на то что соперники зачастую превосходили его в атлетизме и скорости, Раллис умел так неожиданно менять ритм игры, что нередко обескураживал противника.

Он снял очки, и на Валентину уставились прищуренные голубые глаза. Раллис с интересом разглядывал следователей, и на его лице отражалось нечто среднее между весельем и любопытством.

– Прошу прощения, вы?..

– Да, сеньора, это я. Василь Раллис к услугам сил правопорядка… А вам разве не полагается ходить в униформе?

“Только этого не хватало, умник”, – подумала Валентина и оставила вопрос без ответа. Они официально представились, и лейтенант сразу перешла в наступление:

– Почему вы так характеризуете Юдит?

– Занозой-то? Тут нет ничего оскорбительного. О покойных принято говорить только хорошее, но Юдит была та еще коварная шельма. И обратите внимание, я это говорю с нежностью и восхищением, все коварные шельмы мира восхитительны. Но факт есть факт.

– Ясно. Буду вам еще более признательна, если расскажете нам все, что знаете.

Валентина пересела за столик Раллиса, Ривейро последовал ее примеру и вытащил блокнот. Отец Пабло Рамоса, кажется, не знал, уйти ему или остаться.

– Садитесь с нами, приятель, – пригласил его Василь Раллис. – То, что я расскажу, ни для кого не секрет. Юдит отказалась организовать в Сантандере открытый турнир по теннису на колясках, ведь так? Как и тренировки или тем более школу для паратеннисистов.

– Нет, все правда, я… – занервничал сеньор Рамос. – Не намекаете же вы, будто мой сын…

– Конечно, нет, приятель, с какой стати мне намекать. Сомневаюсь, что ваш сын прикончил нашу Юдит, хотя у нас у всех были мотивы.

У всех? Валентина глянула на Ривейро.

Раллис говорил с прямотой человека, который уверен в своей репутации и полагает, что ему нечего скрывать. Хулиан Рамос сидел на краешке стула, Валентина прониклась сочувствием, глядя, как он тревожно прислушивается к Раллису – видимо, опасается, что слова теннисной звезды могут бросить на его сына тень подозрения.

– Расскажите все с самого начала, сеньор Раллис. – Валентина говорила почти сурово, давая понять экс-теннисисту, что его слава для нее не имеет значения. – Юдит Помбо руководила одним теннисным клубом, как от нее могло зависеть, будет ли в Сантандере проводиться тот или иной турнир? В Кантабрии, насколько я знаю, есть и другие теннисные клубы.

– О, но не такие, как этот, лейтенант, – возразил Раллис. – Но Юдит была влиятельна не потому что возглавляла клуб, а потому что входила в исполнительный комитет ITF.

– ITF? – переспросил Ривейро.

– Международная федерация тенниса, вы разве не знаете? Юдит уже три года состояла в исполнительном комитете.

Валентина пристально смотрела на сеньора Раллиса. Дерзкий, но отнюдь не глупый.

– Вы упомянули, что у всех были мотивы убить Юдит. А каков был ваш мотив, сеньор Раллис?

Он расхохотался.

– Мой? О, куда более веский, чем у этого парня. – Он махнул рукой на корт.

Хулиан встревоженно проследил за взглядом Раллиса, и на его лице Валентина прочла колебания: не надо ли вмешаться, защитить сына?

– Признаюсь, лейтенант, – продолжал Раллис, – что я даже отчасти рад. Печальная участь Юдит, возможно, позволит нам на время сохранить Кубок Дэвиса.

– Кубок Дэвиса?

Валентина не скрыла удивления. В теннисе она не разбиралась, но даже она слышала об этом турнире – главном международном командном соревновании.

– Но как, по-вашему, Юдит Помбо могла помешать турниру такого масштаба?

– О, лейтенант… сейчас объясню. Я участвую в составлении рейтинга ATP, но еще сотрудничаю с ITF и координирую участие Испании в Кубке Дэвиса. Вы не следите за новостями спорта?

Валентина покачала головой и вопросительно взглянула на Ривейро, но того на спортивных страницах интересовал только футбол. Он даже не знал, что рейтинг ATP отражает результаты выступлений игроков, входящих в Ассоциацию теннисистов-профессионалов, и обновляется каждую неделю.

– Вы не в курсе, что сейчас не просто модернизируют правила турнира, но даже предлагают отказаться от домашних матчей в финале?

Валентина лишь приподняла брови, давая понять, что это совершенно ни о чем ей не говорит.

– Господи помилуй, так вы что, вообще не имеете представления о теннисе? – с недоверчивой улыбкой спросил Раллис. После чего вздохнул, будто набираясь терпения, и стал объяснять, активно жестикулируя: – Кубок Дэвиса разыгрывается с 1900 года, это командный турнир, в котором участвуют более ста стран. Его бюджет больше тридцати миллионов евро. До настоящего времени на всех этапах проводились домашние и выездные игры, и турнир таким образом путешествовал по всему миру, но сейчас предлагается, чтобы весь финал разыгрывался на одной и той же европейской площадке, а это повлечет за собой значительные экономические потери для Федерации.

– Но если новый формат экономически невыгоден, почему все не оставить как есть?

– Причина в таких людях, как Юдит, лейтенант. И в том, что потери одних оборачиваются выгодой для других. Понимаете, Кубок Дэвиса и вообще такой формат соревнований устаревают. Он уже не вызывает такого интереса, как прежде, ведущие игроки перестали участвовать в отборочных матчах, поэтому организаторы плюнули на ценности турнира и столетнюю традицию в угоду крупным спонсорам, которые желают, чтобы восемнадцать команд разыгрывали финал за одну неделю. Можете себе вообразить? Как будто это чертов чемпионат мира по футболу!

– Прошу прощения, но я по-прежнему не понимаю, чем плохи эти изменения.

– Магия, лейтенант, теряется вся магия! Это всегда было изюминкой Кубка Дэвиса – что каждая команда играет домашние матчи, при своих болельщиках. Это вам не Уимблдон с его официальной обстановкой, где зрители на трибунах сидят как статуи. Это был турнир, где не требовали соблюдать тишину, где сердце игрока билось в унисон с сердцами публики… Теннис, знаете ли, интеллектуальный вид спорта. Но интеллект интеллектом, а когда трибуны ревут, это либо