Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Пожалуйста, имейте в виду, что это всего лишь аванс, чтобы продемонстрировать наши серьезные намерения. Внутри вы также найдете некоторые подробности относительно целей данного проекта.

Россетти саркастически рассмеялся.

— Да уж, проект…

— И весьма важный к тому же. Мы можем поступить так. Я понимаю, что вам нужно время, чтобы обдумать наше предложение. Этот пакет вы можете оставить себе, а когда мы встретимся через несколько дней, вы дадите мне окончательный ответ. Если наши цели будут достигнуты, вы получите еще два раза по столько.

Россетти проверил содержимое пакета.

— Однако есть одна проблема. Это не та работа, которую можно выполнить за пару дней, а я собираюсь уйти в отпуск на три недели.

— Ну что ж, отпуск — это святое, особенно, когда он заслуженный.

Подхалим. Я уже терпеть не мог этого проходимца, но нужно было отдать ему должное — он умел добиваться своих целей.

— Давайте так. Не считая дней отпуска, сколько времени вам нужно?

— Думаю, хотя бы одна полная неделя, а иначе я привлеку внимание.

— Очень хорошо, три недели отпуска, плюс одна неделя, плюс пару дней запаса. Подождите, я посмотрю в календарь. В четверг двадцать девятого июля вас устроит? В том же месте, в то же время? Не отвечайте сразу, сделаем так: если вы не перезвоните мне в ближайшие дни, увидимся двадцать девятого.

Было ясно, что Россетти угодил в ловушку. Содержимое пакета только казалось вознаграждением, но на самом деле это был поводок, от которого, я был уверен, Россетти не освободится.

Вскоре разговор закончился. Мужчины вышли из бара, и каждый пошел своей дорогой. А я смог спокойно собрать свои гаджеты и отправился домой. Вечер выдался на удивление прохладным — северный ветер смягчал воздух, словно готовил сцену для яркого заката. Температура была идеальной для неспешных прогулок и размышлений. С прогулкой у меня получилось, а вот размышления были прерваны звонком.

— Отвечает оператор один-пять-ноль-один … — мгновенная пауза. — …из Италии. Привет, Элио! Я хочу попросить у тебя прощения за прошлый раз.

Я остановился и уставился на телефон. Она действительно позвонила мне, чтобы передо мной извиниться? За что?

— Это такая новая техника продаж?

— Как остроумно! Имей в виду, что извиняться не так уж легко. Ты можешь хотя бы надо мной не издеваться?

— Я пошутил. Просто мне не совсем понятно, за что именно тебе приходится просить прощения? Если я все правильно помню, ты просто высказала свое мнение.

— Да, но на тему, в которой я ничего не понимаю и которая меня даже не касается.

— Не переживай, я не обиделся. Извинения приняты, но я все-равно не собираюсь менять своего оператора связи.

— Похоже, мне придется с этим смириться. А сейчас, прости, но я должна тебя оставить — моя смена закончилась, и нужно освободить рабочее место. Честно говоря, эти мысли не давали мне покоя несколько дней, и я решила прояснить возникшее между нами недоразумение. Хорошего вечера!

Вот так всегда! Я прибегаю к сарказму всякий раз, когда не знаю, что сказать, или когда неожиданно оказываюсь в ситуации, требующей эмоциональной отдачи. Я ведь мог в свою очередь извиниться, спросить, как ее зовут и попросить номер телефона. Что может быть проще? Но все, на что я оказался способен, — это идиотская шутка. И теперь я брел по городу, размышляя о том, когда снова услышу голос женщины, о которой не знаю ровным счетом ничего: ни как она выглядит, ни где живет. Все, что мне было известно, — это четыре цифры вместо имени.

Я пришел домой ужасно голодный и, не обращая внимания на хаос, царящий в квартире, сразу направился к холодильнику. Но там было так пусто, что, запой я йодлем[24], наверняка услышал бы эхо. Впрочем, это меня не удивило, ведь последние два вечера мне приходилось заказывать доставку ужина на дом из китайского ресторана. «Бог троицу любит», — решил я и стал рыться в бумагах на письменном столе в поисках номера китайцев. И тут мой взгляд упал на визитку комиссара полиции.

Я совсем забыл о Манкузо и его просьбе. По правде говоря, помогать ему мне совсем не хотелось. Однако, глядя на визитку, я вспомнил о распечатке с шахматной диаграммой. Внезапно я ощутил отголосок тех чувств, которые испытывал несколько лет назад, когда какая-нибудь тактическая задача[25] могла застрять у меня в голове и мучить целые дни напролет — до тех пор, пока я не находил решение. А что, если шахматный демон снова решил вернуться? Возможно, я пребывал в иллюзии, что навсегда от него избавился, тогда как он затаился где-то до поры до времени, ожидая возможности завладеть мною вновь.

Мне припомнилась моя старая шахматная доска. Я точно знал, где ее найти. Это была единственная вещь во всем доме, в местоположении которой я был уверен. Первый ящик снизу моего письменного стола, с правой стороны. Я открыл его — шахматная доска лежала на том же самом месте, где я оставил ее два года назад. Казалось, она смотрела на меня с упреком, как будто ждала извинений, уверенная в том, что я никогда не смогу освободиться от ее власти. В крайнем случае — отложить на время. Потому что неважно, что ты решил покончить с шахматами, когда шахматы еще не покончили с тобой.

Я отодвинул слой бумаг и документов, освободив место для шахматной доски, и расставил фигуры в начальное положение. Я играл за белых и взял пешку…

Это было странное ощущение. Тот самый жест, который я проделал тысячи раз, пока не пристрастился к нему. И после двух лет воздержания от игры я совсем не был уверен в том, что избавился от своей зависимости и могу опять приблизиться к шахматной доске, не рискуя снова стать ее пленником.

1. e4[26]

Зеленый войлок на основании пешки смягчил ее движение на e4, сделав его легким и бесшумным. Я мысленно воспроизвел несколько ходов до четвертого хода белых и воссоздал позицию, которую мне показал комиссар. Она заключала в себе какой-то смысл, скрывала послание для кого-то. Но что это было за послание? И кому оно предназначалось? Уж точно не мне. Каким образом сицилианская защита и атака Каналя могли быть связаны с убитым в парке наркоторговцем? Я не имел об этом ни малейшего представления.

30 июня. Среда

После вечера в «Сильвер-пабе» я больше не