Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
— Не вижу, с какой это стати я должна идти его звать.
В трубке явно возникло замешательство.
— Надо, чтобы он мне помог. Он обещал! — голос в трубке упал на два тона.
— Я скажу ему, что вы звонили. Как он может с вами связаться?
— Со мной нельзя связаться. У меня нет мобильника. Я звоню из автомата. Я сам приеду!
— Сюда?
— Да, к вам…
— Я не уверена, что…
— Мне плевать, что вы не уверены! Я приеду, чтобы его увидеть, и вы не сможете мне помешать!
Вера вздохнула. По голосу она ощутила на том конце трубки молодого человека в беде, далёкого от того, как его описывали по радио.
— Алло? Вы здесь? — спросил Фефа.
— Да.
— Вы кто? Горничная?
— Я жена Борейко.
— Мне надо увидеть вашего мужа…
— Вы это уже сказали.
Она чувствовала, что он не станет вешать трубку.
— Вы здесь? — снова спросил голос.
— Ну да.
— А где Адам Борейко?
— Вышел во двор. На выгон к лошадям или к соседу зашёл, откуда мне знать?
— А Вальтер? Что с ним?
— Он умер.
— Я знаю. Что вы с ним будете делать?
И в трубке снова замолчали. На сей раз спросила она:
— Вы здесь?
Вопрос был напрасным, в телефоне слышалась отдалённая музыка.
— Вам бы следовало… — начала она, потому что он не отвечал.
— Идите вы все на хрен! — заорал Фефа, уже не сдерживаясь. — Нельзя же так мандражировать! Вы токо о своей шкуре думаете! Если ваш муж не хочет мне помочь, я вас всех в такое дерьмо окуну, запросто, вот увидите!
И повесил трубку.
За окном вместо снега опять пошёл дождь, нагонявший ещё большую тоску. Вера ещё немного побродила по первому этажу, сделала себе кофе, но пить не стала.
* * *
На другом конце двора, сразу за конюшней, стоял крепкий хозяйственный сарайчик для хранения инвентаря и инструментов, с деревянным столом и двумя табуретами посередине. Помещение не отапливалось, и поэтому внутри всегда пахло ржавчиной и сыростью. Здесь был полный набор инструментов, от лопат, кос и серпов до вил, граблей и стремянок, не считая бензопил и электроножниц для обрезания веток и кустов.
Адам сидел на одном из табуретов, расставив ноги, опершись локтями на колени, и смотрел в пол. Сначала он ещё немного пообщался с лошадьми и с персоналом, а когда начался дождь, укрылся в сарайчике. Здесь он чувствовал себя хорошо, спокойно, несмотря на ощущение холода, а может, даже из-за него. Возможно, он пришёл сюда как раз, чтобы избавиться от расслабляющего тепла жилого дома, мешавшего собраться с мыслями. Порой, когда ему приходилось отсиживаться в этом сарайчике после дня изнурительной работы, он спрашивал себя, а не ради ли этого укромного местечка он приобрёл всё это владение.
Подняв глаза, он увидел Веру, возникшую в дверном проёме. Он не сомневался, что она его здесь найдёт, и не ошибся.
— Он позвонил, — сказала Вера.
— Этот му…к!
— Послушай…
— Что?
Он боялся услышать то, что она собиралась сказать.
— По-моему, это нормально, нет?
— То есть как нормально?
Вера хотела спросить: «А что бы ты делал на его месте?», но промолчала.
— Ну… я ведь не знаю, что ты ему пообещал, но…
Мягкими, немного детскими движениями она закуталась поглубже в большую шаль. Такими женственными, что Адаму сразу захотелось её крепко обнять, но не здесь же, в сарайчике, и не прямо сейчас. Пока он сидел в раздумьях один на табурете, решение в его голове уже созрело, и он, не отвечая жене, встал и глухо произнёс:
— Надо действовать быстро… Нам нельзя терять ни минуты.
Вера поняла.
— Я поеду с тобой.
— И не думай.
— Но ведь ты сказал «нам».
— Это просто выражение.
— Ты что? Мне больше не доверяешь?
— Это здесь ни при чём, Вера.
— Когда мы поженились, я думала, что тебе всё стало ясно.
— И в горе, и в радости… и во всём прочем, — грустно усмехнулся он.
— Завтра мы уже будем в Архызе, займёмся приятными делами, и всё плохое забудется, — уверенно и даже властно сказала она. — А сегодня мы должны….
К чему продолжать? И так уже много наговорила, рискуя вывести его из себя.
— Я не люблю, когда ты поступаешь из чувства долга, — сказал он, чуть грубее, чем хотел, и отводя взгляд в сторону.
На выходе Вера преградила ему путь. Её глаза медленно наполнялись слезами. Она знала, что он не хотел её ранить, не упрекала его за резкость и просто повторила:
— Я поеду с тобой, Адам. Вдвоём нам будет легче.
И тогда он обнял её за плечи, и так, обнявшись и пригнувшись под дождём, они помчались к дому, чтобы поскорее выполнить намеченное и неотложное.
Через полчаса, когда все работники ушли и двор окончательно погрузился в тишину, Вера подогнала свою хозяйственную «Хонду»-универсал к боковой двери дома, ведущей в кухню и кладовые. Чёрный пластиковый шуршащий пакет с телом Вальтера показался им очень тяжёлым даже для двоих.
* * *
За пределами усадьбы, прямо за шоссейкой, простирались бескрайние поля, перелески и леса, довольно густые и глубокие для того, чтобы затеряться. Адам ещё раз внимательно пробежал карту района и выбрал направление на Никоновский лес, примерно в получасе езды от их владений. Они часто там гуляли с Верой, собирали грибы и ягоды. Это был смешанный лес, приятный для таких прогулок.
— Ты уверен, что это достаточно далеко от нас?
— Ни о чем не беспокойся, Вера.
Больше они не обменялись ни словом за всю дорогу, пока не подъехали к лесу. От опушки, где они остановили машину, километра через три начиналось большое село Никоновское, старое, когда-то славившееся своими коровами, а сейчас полупустое, если не считать ферму, где разводили и натаскивали для окрестных богачей дорогих собак домашних и боевых пород. Несколько раз боевые ротвейлеры убегали и нападали на людей, а однажды чуть не загрызли внучонка начальника местной администрации, и тогда разведение боевых собак запретили, но народ — грибники и туристы — по-прежнему, из опаски, на всякий случай старался обходить деревню стороной. Короче, место было глухое. Ни Адам, ни Вера боевых собак