Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Произнеся эту тираду, Конти направился к двери.

Манкузо сделал мне знак молчать. Возможно, он опасался, что я отреагирую какой-нибудь непочтительной выходкой, что еще больше усилит вспыльчивость прокурора. И он был прав.

— А кто вам сказал, что я согласен?

Конти застыл в дверях. Он медленно обернулся, глядя на меня с дьявольской улыбкой.

— Когда вам нужно продлевать лицензию частного детектива?

Я ответил, обращаясь к комиссару Манкузо:

— Вот видите! Годы идут, меняются методы, но вы остаетесь такими же, как прежде.

В первый раз за все время нашего знакомства комиссар не нашелся, что ответить. Конти вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

— Симпатичный у вас начальник.

— Он не мой начальник. Конти руководит расследованием. Впрочем, вы правы, характер у него довольно сложный, — согласился Манкузо, снова усаживаясь за письменный стол.

Мне даже показалось, что он немного расслабился. Я предположил, что комиссар знал, как добиться чего-то от меня, но не от Конти. Так что, заручившись согласием прокурора, комиссар Манкузо мог считать, что бо́льшая часть дела была уже сделана.

— Впрочем, Конти в чем-то прав. Я совсем не уверен в том, что из всей этой шахматной истории мы сможем выудить что-то стоящее. Возможно, это действительно какой-нибудь подражатель, вдохновленный фильмами о серийных убийцах.

— Не будьте пессимистом, Фоссати. Не думаю, что этот тип стал бы так рисковать, тратя время и силы на эти распечатки, просто ради того, чтобы оставить свою подпись. Следите за ходом моей мысли: он идет в парк, нападает на торговца наркотиками и убивает его. Он должен сразу же скрыться, иначе его могут увидеть. Вместо этого убийца теряет драгоценные секунды на то, чтобы расположить на трупе распечатку шахматной партии. И потом, поставьте себя на его место и представьте, что вы хотите оставить после себя какой-то отличительный знак, свою подпись, автограф. Вы увлекаетесь шахматами и поэтому решаете, что это должно быть связано с этой игрой. Лично вы что бы выбрали? Самую обычную, как вы говорите, шахматную позицию? Ту, которая разыгрывалась миллионы раз? Нет, вы бы выбрали что-то очень символичное, важное именно для вас, то, что вы по какой-то причине считаете своим. И потом, подпись всегда одинакова, а в нашем случае шахматные позиции разные.

— И какое же послание может содержать в себе обыкновенная шахматная партия?

Манкузо улыбнулся и с удовлетворенным видом откинулся на спинку стула.

— А это вы должны мне сказать. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Неплохо. Но я все так же считаю, что черного кобеля не отмоешь добела.

— Понимаю. Даже не знаю, что вам на это ответить. Лично я очень вам сочувствую. Конечно же, такие методы неприемлемы.

Комиссар умолк на несколько секунд, затем продолжил:

— Думаю, на сегодня у нас все. Вы можете идти. Остались еще некоторые формальности, чтобы назначить вас на должность консультанта. В ближайшие дни вам позвонят из прокуратуры, и нужно будет сходить к ним и подписать кое-какие бумаги.

— Забудьте об этом. Я подумаю о шахматных позициях, но быть консультантом прокуратуры мне неинтересно.

— Не стоит так сразу отказываться. Знаете, они неплохо платят.

— Не сомневаюсь, но, надеюсь, вы не обидитесь, если я признаюсь, что не хочу от вас денег. Скажем так: я попытаюсь вам помочь, потому что меня заинтриговала шахматная загадка.

— Ну, как хотите. Имейте в виду, что я на вас рассчитываю.

— Я это понял.

Я вышел на улицу Фатебенефрателли и сразу же перешел на противоположную сторону дороги. Над городом висел знойный купол, он плавил асфальт и металл автомобилей, выжимал потовые железы изнывающих от жары прохожих. Однако после удушливой атмосферы полицейского участка воздух показался мне свежим, как горный ветерок. Под палящими лучами солнца я направился к дому. Было время обеда, но я даже не мог помыслить о еде. Я стал размышлять о задании комиссара, и мне вдруг страшно захотелось холодного пива. Как было бы замечательно обсудить с кем-нибудь шахматную партию за бокалом пенящегося напитка.

— Какой же я все-таки идиот! — воскликнул я вслух, остановившись посреди тротуара.

Меня всегда занимал вопрос: что происходит в нашем мозгу в момент рождения идеи? Мне как-то не очень верится, что это всего лишь вопрос химических реакций, нейронных связей и электрических импульсов. Не говоря уже о случаях, когда в голову приходят две мысли одновременно.

Первой моей идеей было позвонить Андрею. Как я до этого раньше не додумался? Я достал из кармана мобильник и стал искать в списке контактов номер моего друга. Андрей ответил после первого же гудка.

— Привет, Элио, как дела?

— Привет, Андрей, у меня все хорошо. Слушай, я сейчас занят решением одной проблемы и подумал, что только ты мне можешь помочь.

— А, так вот почему ты позвонил, — засмеялся Андрей. — Я не получал от тебя вестей уже целый год.

Его смех был совершенно особенным — пронзительным и с отчетливым нажимом на звук «и».

— Да ладно тебе. Как у вас говорят: кто старое помянет… Я звоню по делу, у меня есть к тебе одно интересное предложение.

— Ладно, я пошутил. Что там у тебя?

— Ты сейчас где? Есть время на кружку пива?

— Если ты угощаешь, то у меня масса времени. Моя главная новость в том, что я пополнил ряды безработных.

Мы договорились, что он будет ждать меня в садах Порта Венеция[30]. Я прикинул — минут пятнадцать ходьбы. Было очень жарко, но я решил идти пешком и по пути воплотить в жизнь свою вторую идею. Я набрал номер комиссара Манкузо.

— Фоссати, скажите мне, что вы уже что-то надумали.

— Да, я надумал согласиться. Меня интересует должность консультанта, я принимаю ваше предложение.

На мгновение воцарилась тишина, затем вновь раздался голос комиссара:

— Я рад это слышать. Тогда я отправляю запрос в прокуратуру.

— Отлично, спасибо.

— Если не секрет, чем вызвана такая резкая перемена в ваших взглядах?

— Я поддался обаянию синьора Конти.

— А, тогда конечно, — хмыкнул Манкузо.

Я нажал на кнопку отбоя и тут, без всякой связи, в голове возник вопрос: «Интересно, позвонит ли мне сегодня оператор один-один-ноль-пять?» Ответа я знать не мог. Дойдя до ворот парка, я сразу заметил вдалеке долговязую фигуру моего друга. Андрей стоял ко мне спиной, наблюдая за шахматным поединком, который разыгрывался за одним из столиков на веранде небольшого бара, где в хорошую погоду собирались заядлые миланские шахматисты. С каждым годом их было все меньше и они становились