Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Я еще несколько минут полежал в постели, мысленно прокручивая в голове план на день. На этот раз он был достаточно приблизительным, потому что предугадать, что ждет меня в квартире Морабито, было невозможно.

Я постоял несколько минут под горячим душем, наблюдая за траекториями потоков воды по моему телу и размышляя. Мне осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Я выполню свою миссию, и потом мне больше не нужно будет оставаться в этом невыносимом одиночестве. Я встряхнулся, прежде чем погрузиться совсем уж в мрачные мысли, вышел из душевой кабины и, захватив с собой большое банное полотенце, пошел одеваться, чтобы не опоздать к завтраку.

С крыши отеля «Орхидея» открывался великолепный вид на улицу Турина, по левую руку величественно возвышались шпили Дуомо. В самом центре террасы располагалась прямоугольная конструкция с прозрачными раздвижными стенами, в которой сервировали завтраки для гостей отеля. Несомненно, внутри зала имелся кондиционер, но в этот утренний час и на такой высоте температура воздуха была еще вполне комфортной, настолько, что обслуживающий персонал раздвинул стеклянные стены, превратив пространство в своеобразную летнюю беседку.

Прежде чем сесть за столик, я приблизился к балюстраде и неспешно обошел террасу по периметру, делая вид, что наслаждаюсь открывающейся отсюда живописной панорамой. На самом деле я внимательно осматривал все вокруг, стараясь запомнить каждую деталь, в особенности форму невысокой стены, отделяющей террасу отеля от крыши соседнего дома. В этом месте стояли несколько больших вазонов с декоративными растениями, которые создавали живую изгородь, скрывающую унылую серость цемента.

Я заметил, что уровень террасы прилегающего здания был примерно на полтора метра выше той, на которой находился я. Кажущуюся помеху в виде вазонов можно было использовать как опору, чтобы взобраться на стену, перелезть через невысокие железные перила и оказаться на территории частной собственности, принадлежащей молодому Морабито. Конечно, сделать это, оставаясь незамеченным, будет не так просто, но я рассчитывал, что позже, когда время завтрака закончится, терраса опустеет.

Я сел за столик, и ко мне сразу подошла официантка — высокая, крепкого телосложения девушка с длинными темными волосами и тщательно отрепетированной улыбкой.

— Доброе утро! Что желаете? Кофе? Капучино?

— Капучино, спасибо.

— Вон там находится шведский стол. Пожалуйста, угощайтесь всем, что вам по вкусу. Если захотите чего-то особенного — только скажите, и наши повара с удовольствием это приготовят.

— Спасибо, шведского стола будет вполне достаточно. Кстати, — я сделал вид, что только что об этом вспомнил, — эта терраса открыта только во время завтрака, или сюда можно подняться и позже? Вид отсюда просто потрясающий!

— Конечно, можно. Только имейте в виду, что сейчас здесь еще достаточно свежо, но потом нам придется все задвинуть и включить кондиционер. В любом случае бар работает круглосуточно, так что можете приходить в любое время.

Я не знал, хорошая ли это для меня новость. С одной стороны, всегда открытый бар обеспечивал мне свободный доступ на террасу, но с другой — увеличивал вероятность того, что там окажутся и другие постояльцы отеля и кто-то из них заметит, как я перебираюсь на крышу соседнего здания. Однако сейчас я не мог с этим ничего поделать, поэтому закончил завтракать и вернулся в номер, чтобы подготовиться к тому, что меня ожидает.

Я потратил почти две недели на то, чтобы выяснить, действительно ли младший Морабито живет в этом пентхаусе, и составить представление о некоторых его привычках. В этом заключается одно из немногих преимуществ одиночества — появляется масса свободного времени. Мне удалось узнать, что обычно Морабито уходил из дома вскоре после полудня — вероятно, направляясь в «Сильвер-паб» — и возвращался поздно вечером. По выходным он часто устраивал ужины и вечеринки на своей террасе. В понедельник этого никогда не происходило, по крайней мере, за время моего наблюдения. Разумеется, я не знал всего наверняка и не имел возможности контролировать ситуацию — сегодня вечером он вполне мог повести себя иначе, чем обычно. В таком случае мой план рухнет, и мне придется срочно подыскивать другую жертву к полуночи следующих суток.

Я знал, что на этот раз мне будет нелегко. Причиной тому была невозможность спланировать все до мельчайших деталей. Не говоря уже о том, что предстояло проникнуть в дом человека довольно опасного, неприкосновенность которого тщательно охранялась. В любом случае ситуация оставалась непредсказуемой, и я был готов к тому, что придется импровизировать.

Все необходимое было давно готово: пистолет, нож, шприц и набор инструментов для взлома. Тем не менее мне предстояло ждать еще несколько часов. Это было мучительно, но я хотел быть абсолютно уверен, что найду квартиру Морабито пустой. Повесив на ручку двери снаружи табличку «Не беспокоить», я лег на кровать и попытался сосредоточиться на своих ощущениях. Мне казалось, что с ночи первого убийства прошла целая жизнь. Все мои сомнения, навязчивая тревога, постоянное желание все перепроверить, тахикардия, пропитанная потом рубашка — все это ушло в прошлое, уступив место ледяной решимости. Похоже, я совершенствовался в зловещей профессии, в которой гуманность и сострадание — лишь препятствия на пути к цели. Однако человек приспосабливается ко всему, и теперь я ощущал себя неким автоматом, киборгом, запрограммированным на убийство в строго определенные дни с целью восстановить что-то похожее на справедливость, по крайней мере, как я ее себе представлял. С каждым разом я становился все более равнодушным, а тот жуткий страх, который я пережил в первый раз, стал далеким воспоминанием.

Намного позже я вышел пройтись. Сначала я направился к Дуомо, но, не пройдя и пятидесяти метров, свернул направо и оказался у входа в небольшую церквушку Сан-Сатиро. Я не заходил в нее по меньшей мере лет тридцать, но прекрасно помнил, что там внутри. Войдя внутрь, я глубоко вдохнул густой и влажный воздух, какой бывает в церквях летом, и ощутил легкий аромат воска и ладана.

В церковном полумраке я различил глубокую апсиду Браманте[37] и колоннаду, которая тянулась за алтарем на расстояние, равное, по крайней мере, длине нефа[38]. Я медленно пошел по проходу между двумя рядами церковных скамей. Чем дальше я продвигался и чем ближе подходил к алтарю, тем явственнее было ощущение чуда, которое когда-то меня так впечатлило. Впрочем, в нем не было ничего божественного — это было чудо инженерной науки и человеческого гения. Оно заключалось в том, что, приближаясь к апсиде, в определенный момент начинаешь осознавать, что ее размеры вовсе не так велики, как казалось вначале. Всего лишь полметра, если не меньше. Налицо искусно созданный