Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Я стал пятиться к выходу, наблюдая, как колоннада снова постепенно обретала свою глубину, и вышел на улицу Турина. Продолжив путь к площади Дуомо, я пересек Галерею[39], дошел до театра «Ла Скала» и пошел дальше. Я долго бродил по городу без всякой цели, потеряв ощущение времени и пространства, и даже не запомнил маршрут. Вынырнув из этого подобия транса, я обнаружил, что ноги несли меня обратно к гостинице. Дуомо оставался у меня за спиной. Остановившись у памятника королю Виктору Эммануилу II, я обернулся, чтобы еще раз взглянуть на кафедральный собор. Величественный и элегантный, он был все так же прекрасен — воплощение вечной гармонии. Я простоял несколько минут в застывшем созерцании, прежде чем нашел в себе силы отвернуться и продолжить путь. Внутри меня было то ощущение пустоты, липкое, как пот в разгар июльской жары, которое остается в тебе, когда навсегда прощаешься с другом.

Я добрался до гостиницы, но не вошел в нее, а свернул на маленькую площадку, куда выходила дверь подъезда соседнего дома. Изучив все таблички на панели домофона, я обнаружил, что фамилии Морабито там нет. Список жильцов размещался в три столбца по шесть строк — в здании было шесть этажей. Я обратил внимание, что крайняя правая табличка в верхнем ряду была пустой. Нажав на безымянную кнопку, я услышал переливчатую трель звонка, которая продолжалась полминуты, а затем стихла. Я позвонил еще раз — ответа не последовало. Однако мне нужно было удостовериться, что это действительно была квартира Морабито. Я нажал на кнопку рядом с табличкой, расположенной посередине. Через несколько секунд из металлической решетки под рядами фамилий раздался голос пожилой женщины:

— Кто там?

— Господин Морабито? Доброе утро! Вас беспокоит банковский консультант.

— Я не Морабито. Вы ошиблись кнопкой. Нажмите ту, что справа, без имени.

Что и требовалось доказать.

— Спасибо, синьора. Прошу прощения за беспокойство.

Пришло время действовать. Я вернулся к себе в номер, надел брюки, спортивный жилет с множеством вместительных карманов и ботинки на мягкой бесшумной подошве. Затем я поднялся в лифте на верхний этаж и вышел на террасу. Сейчас все выглядело иначе, не так, как утром: стеклянные стены беседки были задвинуты, а монотонный гул кондиционера явно не способствовал желанию задержаться в этом месте подольше.

Я прошел несколько шагов, отделяющих меня от входа в бар. Свежесть утреннего воздуха сменилась тяжелым, неподвижным зноем. Нырнув в искусственную прохладу полутемного зала, я сел за столик и заказал сэндвич и кока-колу. Прогулка по центру города пробудила аппетит, но главное — мне нужно было дождаться удачного момента, чтобы попасть на террасу Морабито. Я внимательно осматривался, стараясь запомнить в мельчайших подробностях путь, по которому мне предстояло вернуться обратно: спрыгнув со стены на террасу отеля, я должен буду обогнуть прямоугольное здание бара, чтобы добраться до двери, ведущей внутрь гостиницы.

Время приближалось к двум часам дня. В этот обеденный час я оказался единственным посетителем, и это, безусловно, играло мне на руку. Спокойно доев свой сэндвич, я попросил записать его на мой счет и просто сидел, ожидая подходящего случая, который вскоре представился.

В какой-то момент бармен скрылся за дверью кухни, и я остался в полном одиночестве. Я решил, что время пришло, и, не теряя ни секунды, встал и стремительно вышел из бара. Однако вместо того, чтобы повернуть направо, к двери отеля, я прошел вдоль стеклянной конструкции и через несколько секунд уже стоял у бетонной стены. С минимальным мышечным усилием, воспользовавшись одним из вазонов как ступенькой, я подтянулся на руках и, перемахнув через невысокое ограждение, оказался на крыше соседнего дома. Я огляделся по сторонам. Терраса Морабито имела форму правильного прямоугольника и была обставлена весьма элегантно: изысканное напольное покрытие «под дерево», удобные уличные диваны, круглые столики с коваными опорами и столешницами из матового стекла, вмонтированные в пол светодиодные светильники и множество декоративных растений. Из дома на террасу выходило широкое французское окно, защищенное решеткой безопасности. Разумеется, я не рассчитывал найти окна распахнутыми, и меня не пугала вероятность того, что придется взломать замок, — к такому повороту я тоже был готов. То, что меня беспокоило, — это наличие видеонаблюдения, которое могло зафиксировать мое вторжение и подать сигнал тревоги. Я тщательно осмотрел все стены и уличные фонари, но следов видеокамер не обнаружил. Судя по всему, Морабито чувствовал себя здесь в безопасности или, по крайней мере, не ожидал визитов сверху. О, как он ошибался! Как часто кара настигает нас с небес.

Я внимательно осмотрел решетку, не прикасаясь к ней. Не было ни проводов, ни электронного замка — никаких проблем. Я достал из кармана набор отмычек, перепробовал несколько, прежде чем нашел подходящую, и вскоре раздался характерный щелчок: замок открылся. С французским окном тоже не возникло проблем, и уже через минуту я был внутри. У меня не было сомнений, что квартира пуста, но все же оставался начеку. Осторожно закрыв за собой железную решетку и стеклянную дверь, я присел за спинкой большого кресла и затаился, стараясь уловить даже самый слабый шорох. Прошло несколько минут, и все, казалось, было спокойно. Решив пока не покидать своего укрытия, я осмотрелся вокруг. Я оказался в просторной комнате, разделенной на две зоны. С одной стороны была гостиная. Там стоял длинный угловой диван из черной кожи, на котором могло разместиться минимум человек десять. Диван был обращен к стене с гигантским плоским экраном, к обеим сторонам которого были придвинуты кресла — за одним из них скрывался я. На противоположной стороне комнаты располагалась столовая, в центре которой стоял огромный прямоугольный стол длиной не меньше трех метров. Его опорная структура напоминала оригами, искусно сложенное из тонкого листа алюминия. Поверх ажурной опоры красовалась столешница из дымчатого стекла. На стене висела большая абстрактная картина в бело-черно-красных тонах. «Весьма неплохо, — подумал я. — У молодого Морабито, похоже, есть вкус».

Я продолжил изучать обстановку. В стене напротив французского окна была арка, ведущая в коридор. Выбравшись из-за кресла, которое служило мне наблюдательным пунктом, я собирался пройти дальше и осмотреть другие комнаты, но внезапно меня парализовал неожиданный шум. Я отскочил назад и снова спрятался в своем ненадежном укрытии. У меня не было сомнений: это был звук спускаемой в унитаз воды. Вслед за ним послышались щелчок дверного замка и шум шагов. Я съежился,