Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Расскажи мне немного о себе. Знаешь, несмотря на то, что вы больше не виделись, Джорджио продолжал следить за твоими успехами. Он был уверен, что ты обязательно станешь гроссмейстером.

— Я тоже очень на это надеялся. Однако, к сожалению, оказался неспособен. Наступает момент, когда наши мечты должны либо сбыться, либо отправиться в дальний ящик стола и покрыться там пылью, иначе они нас только замучают. Я испытал это на себе. Но все это в прошлом.

— Так ты теперь сотрудничаешь с шахматным журналом?

Я не ожидал, что меня начнут расспрашивать, и оказался не готов. Пытаясь замаскировать свою нерешительность, я на ходу выдумал название шахматного блога.

— Да, время от времени. Слышал о блоге «Шестьдесят четыре квадрата»? Мне нравится, как они работают: публикуют немного, но все тексты тщательно выверены. Я согласился на их предложение о сотрудничестве и теперь иногда пишу для них статьи.

— И ты правда собираешься написать о Джорджио?

Маркини пристально вглядывался в меня, словно пытаясь вычитать нечто между строк моих слов или уловить правду, скрывающуюся за мимолетными жестами.

— Да… то есть не совсем. Статья будет про игру Каспарова против всего шахматного мира. Я недавно узнал, что на одном из последних турниров Джорджио предложил новый вариант этой партии. Однако мне бы хотелось немного расширить тему и поразмышлять, например, о природе человеческого прогресса, а точнее, о том, что он определяется не только гением небольшого количества людей, но также удивительной способностью человеческих существ передавать знания из поколения в поколение. Ведь, если разобраться, любые наши изобретения и достижения рано или поздно могут стать отправной точкой для того, чтобы изменить мир к лучшему.

Да, я импровизировал. Маркини снова улыбнулся, но в его глазах промелькнула печаль.

— Понимаю. Знаешь, этот вариант Джорджио ввел на турнире, победа в котором принесла ему звание мастера. Но давай играть… — сказал Джакомо и нажал на часы белых.

Я левой рукой выдвинул королевскую пешку.

e4 (пешка на e4)[53]

Маркини ответил Сицилианской защитой.

…, c5 (пешка на c5)

— Почему эта идея пришла тебе в голову именно сейчас? — спросил Маркини, откинувшись на спинку стула.

Я сделал удивленное лицо.

— Ты разве не слышал, что творится в Милане? По-видимому, эта партия в большой моде.

Кf3 (конь на f3)

— В каком смысле? Ее сейчас часто играют?

2. …, d6 (пешка на d6)

Все-таки у него неплохо получалось изображать изумление.

— Ты наверняка читал в газетах о серийном убийце и трех его жертвах. На каждом из трупов преступник оставил распечатку одной из позиций этой партии.

Сb5+ (слон на b5, шах королю)

— Любитель шахмат, который убивает? А ты почему так этим заинтересовался?

…, Сd7 (слон на d7)

— Я тоже люблю шахматы.

Сxd7+ (слон бьет на d7, шах королю)

Четвертый ход белых.

— Это позиция первого убийства, — сказал я, показывая взятого слона.

Я не сводил взгляда с Маркини. Во мне росла уверенность в том, что именно он и есть тот самый таинственный убийца. Более того, я почти не сомневался, что Джакомо знал о моем сотрудничестве с полицией. Мне чертовски хотелось понять, какие мысли в тот момент бродили у него в голове и какая буря бушевала в сердце.

— Интересно, удастся ли полиции найти шахматиста, который сможет разгадать это скрытое послание убийцы? — задумчиво проговорил Маркини.

…, Фxd7 (ферзь на d7)

— Не знаю, — солгал я, — но лично я кое-что понял.

Маркини взглянул на меня искоса, чуть приподняв левую бровь. Что-то мне подсказывало, что это выражение было тоже вполне осознанным и контролируемым.

— Правда? В конце концов, кто может это сделать лучше тебя? Ты частный детектив и к тому же большой эксперт по шахматам. Наверное, ты единственный в Милане, кому это под силу, — сказал он, слегка улыбнувшись. — И можно узнать, что именно ты понял?

Мы смотрели друг на друга всего мгновение, но лично мне оно показалось бесконечным. Лицо Маркини оставалось абсолютно непроницаемым. Я изо всех сил боролся с искушением сбежать. Похоже, мне стоило послушаться Андрея. Чего я вообще ожидал от этого разговора?

— Месть! — произнес я.

c4 (пешка на c4)

— А подробнее?

— Кто-то убивает членов одной организации. Но это еще не все. Насколько нам известно, убийца действует в одиночку. А у кого найдется достаточно смелости противостоять целой банде преступников? Что движет им, если не жажда мести?

— Интересная версия. А ты не думаешь, что это может быть другой вид жажды? Например, правосудия. Если, конечно, в этом есть разница.

…, Кc6 (конь на c6)

— Разумеется, есть, — ответил я. — Я тоже об этом размышлял, но пришел к выводу, что это не так.

Кc3 (конь на c3)

— Да? А почему? Как, по твоему мнению, различаются эти понятия? — поинтересовался Джакомо.

— Отличие в том, что правосудие — это дело не отдельных лиц, а государства.

— И только-то? Своего рода договор? Вопрос терминологии? То есть, по-твоему, если государство приговаривает злоумышленника к смерти — это правосудие, а если тот же преступник погибает от руки другого человека, то это уже месть? — продолжал настаивать Маркини.

…, Кf6 (конь на f6)

— Да, но дело не только в этом. Суть в том, что на каком-то глубоком, абстрактном уровне мы все жаждем справедливости. Но ведь никто из нас не бродит по улицам, убивая людей. Стремление к правосудию не провоцирует инстинкт убийцы, оно требует беспристрастности суждения. И потому вершить его способны лишь те, кто не вовлечен в происходящее эмоционально и в состоянии мыслить с холодной головой, руководствуясь разумом, а не чувствами. Но когда несправедливость затрагивает тебя лично, это пробуждает совсем иные импульсы. Внутри рождается гнев, который уже не укладывается в рамки идеи или нравственного негодования. Он требует действия, разрядки — нередко яростной и разрушительной. В этом ключевое различие между судьей и мстителем: судья не ищет удовлетворения в приговоре, он просто исполняет свой долг, тогда как мститель действует, чтобы унять внутреннюю боль, усмирить собственного демона, терзающего его изнутри.

0-0 (короткая рокировка[54])

— А кто вообще сказал, что главное — наказать преступника?

Действительно, кто?

Ответить я не успел.

— Вот что я тебе скажу, — продолжал Маркини. — Понятное дело, у твоего судьи голова холодная и ясная, потому что он просто сторонний наблюдатель. Но эта холодность, эта отстраненность и ясность мысли — своего рода шоры, которые не позволяют ему уловить суть проблемы. Уверяю тебя, чем больше ты вовлечен, тем меньше думаешь о наказании преступника. Ты озабочен только тем, чтобы усмирить этого самого демона.

…, g6 (пешка на g6)

Вот как все меняется, стоит лишь взглянуть на ситуацию под другим углом. Наблюдая со