Рябь во времени - Джули МакЭлвен
— С чего бы мистеру Льюису действовать от имени Индии? — Лорд Блэкберн покачал головой. — Если его отец служит в Ост-Индской компании, значит, он англичанин. И верен Англии.
«А тот, другой». В памяти всплыли слова Букера. И замечание миссис Слейтер, что Льюиса считают дикарём из-за смешанного происхождения. Но куда важнее было другое: считает ли сам он себя англичанином?
— Я не знаю истории мистера Льюиса. Мне не довелось с ним поговорить. — «Это надо исправить», — решила Кендра.
Ребекка сказала: — Родители мистера Льюиса могли познакомиться на берегах Тунгабхадры в Майсуре, но из этого не следует, что он там вырос. Возможно, у него вовсе нет связи с этой землёй. Учитывая работу отца, семья наверняка часто переезжала.
— Возможно. Однако он упоминает место встречи родителей. Значит, оно что-то для него значит, может, даже дорого ему.
Алек наклонился, взял апельсин с фруктового блюда. — Если бы мне пришлось поставить деньги на убийцу Креймора, я поставил бы на Уиллоуби.
— Бэзила Уиллоуби? — Ребекка замерла, поднеся сандвич ко рту.
Что-то в её голосе заставило Алека резко посмотреть на неё. — Не знал, что ты с ним знакома.
— Нас представили друг другу во время моего первого сезона, и он начал за мной ухаживать.
— Господи. Понятия не имел. — Герцог посмотрел на друга. — Ты никогда не упоминал, что этот негодяй добивался Ребекки.
Лорд Блэкберн махнул рукой. — Не упоминал, потому что ничего не вышло. Тогда Уиллоуби ещё не успел окончательно опозориться, однако мы уже знали, что он охотник за приданым. Если бы у Ребекки не хватило здравого смысла отвадить его, мы с её матерью вмешались бы. Но я воспитал дочь с мозгами, а не с пухом в голове. — Он улыбнулся Ребекке. — Она сразу его раскусила.
— Вы, пожалуй, преувеличиваете мои заслуги, папа. Первый сезон — тяжёлое время для многих молодых дам. Порой весьма... неприятное. Мистер Уиллоуби понимает это и пользуется чужими слабостями.
Кендра посмотрела на подругу. Уиллоуби наверняка увидел шрамы от оспы на лице Ребекки и счёл их признаком неуверенности. Ему и в голову не пришло разглядеть за ними острый ум, читающийся в глазах, достойную осанку и гордый наклон подбородка.
— Мистер Уиллоуби очень красив, и, возможно, его флирт ненадолго вскружил мне голову, — призналась Ребекка. — Но он допустил ошибку.
— Какую? — заинтересовалась Кендра.
— Начал высмеивать книгу Мэри Уолстонкрафт «В защиту прав женщин».
Кендра расхохоталась. Ребекка горячо отстаивала права женщин. — Какой идиот!
— Нет, он вовсе не глуп. Но самонадеян. — Ребекка чуть улыбнулась, однако веселье быстро исчезло. — Мне известно, что в прошлом сезоне он очаровал леди Эвелин.
Леди Этвуд неодобрительно зашипела. — Скандальное поведение. С обеих сторон.
— Но расплатилась одна леди Эвелин, — заметила Кендра и пожала плечами, когда все посмотрели на неё. — Именно из-за этого лорд Креймор отправил сестру в дом Шея. — Она подняла стакан и посмотрела на Ребекку. — Ты знаешь Уиллоуби. Поставила бы на то, что он застрелил графа и украл «Розовую Анахиту»?
Ребекка не спешила с ответом. — Мистер Уиллоуби украл бы дорогой камень, если бы был уверен, что его не поймают. В душе он трус. И лентяй. Поэтому выбирает наследниц, которые кажутся ему в чём-то уязвимыми и лёгкими жертвами. — Губы её скривились. — Но при всём моём отвращении к этому негодяю я не думаю, что он способен на убийство.
— Лорда Креймора застрелили в спину. Довольно трусливо.
Ребекка нахмурилась. — Верно. Но если бы он заполучил алмаз, то, по-моему, сбежал бы на континент. Вы говорили, он всё ещё в Лондоне?
— Да. Но продать такой камень, как «Розовая Анахита», непросто, — ответила Кендра. — Понадобятся связи и подготовка, а это время. Мистер Келли собирался спросить у Медведя, не слышал ли тот о продаже редкого камня.
— У Медведя? — Леди Блэкберн потрясённо подняла брови. — Не у того ли разбойника, который напал на вас в прошлом году?
— Он лучше всех может услышать об украденном алмазе, — заметила Кендра.
Леди Этвуд прочистила горло. — Думаю, довольно разговоров об убийствах и преступниках за столом. Давайте обсудим что-нибудь более приличное. Сатклифф, расскажи нам об ирландском конезаводе, который ты недавно приобрёл у лорда Хилтона. Или о мельнице в деревне, где сейчас идёт ремонт.
Алек криво улыбнулся. — Не думаю, тётушка, что покупка конезавода лорда Хилтона или французских жерновов для деревенской мельницы увлечёт собеседников.
— Волнительных разговоров уже достаточно, — резко ответила она. — Я хочу нормальной жизни.
Глава 27
Разговор об убийстве лорда Креймора отложили до второй половины дня, когда Кендре, Алеку и Ребекке наконец удалось уединиться в кабинете. Заказали чай и кофе, и вскоре Ребекка, прихлёбывая чай, уже изучала грифельную доску.
— Мы уверены, что мальчишка, Шандор, не украл алмаз, когда обнаружил лорда Креймора? — задумчиво спросила она. — Ведь это была первая мысль Креймора, когда он пришёл в сознание. Должны же быть причины.
Взгляд Кендры остановился на последних словах Креймора. Нет, вор, нет! — Был ещё один свидетель, девочка, которая подтверждает рассказ Шандора. Когда он нашёл Креймора, тот уже потерял много крови. Удивительно, что он вообще очнулся. Мне кажется, в тот миг он снова переживал встречу с нападавшим. Его он и называл вором, а вовсе не Шандора.
— Пожалуй, это логично. Как жаль, что Креймор потратил последние силы, но так и не назвал своего убийцу.
— Он явно бредил, — заметил Алек.
Ребекка перевела взгляд на следующий раздел доски: «Дом Шея». Ниже Кендра записала имена мужчин, работавших в лечебнице.
— Ну и как там? — спросила Ребекка, повернувшись к ним. — В сумасшедшем доме?
— Преступно, — отрезала Кендра. В ней вновь вспыхнуло негодование.
— Не думаю, что нам стоит вдаваться в подробности, — предостерёг Алек.
В глазах Ребекки сверкнуло возмущение. — Не нужно обращаться со мной как с ребёнком, Сатклифф!
Кендра выразительно посмотрела на Алека. — Мы с Сатклиффом уже обсуждали его чрезмерную склонность всех опекать.
Алек улыбнулся. — Всё забываю, что меня окружают женщины с независимым характером.
— Когда мы приехали, доктор Шей проводил лечение одной из пациенток, — рассказала Кендра. — Её привязали к стулу, раздетую догола и с завязанными глазами, а доктор и санитар лили на неё воду, чтобы сломить её волю. — Несмотря на все усилия, голос дрогнул от гнева. — Это не лечение. Это пытка.
— Боже милостивый! — ахнула Ребекка.
— Зрелище было ужасное, — согласился Алек, не сводя глаз с Кендры.