Отголоски во времени - Джули МакЭлвен
Герцог усмехнулся. — Какой у тебя циничный взгляд на высший свет, племянник.
— Взгляд у меня практический, дядя. Остаются две возможности. Первая: леди Уэстфорд сама покончила с собой. Но если так, способ весьма странный: броситься с балкона в пустом театре. Зачем?
— Своей смертью она хотела что-то заявить, — предположила Кендра.
— Что же именно? — поинтересовался герцог.
Кендра ненадолго задумалась. — Не знаю. Возможно, в театре Боудена произошло нечто, после чего она больше не могла жить с собой. Убить себя там означало привлечь внимание к этому месту. Последний отчаянный поступок.
В глазах герцога вспыхнул ужас. — Вы ведь не думаете, что над ней… что над ней надругались в театре?
— Это объяснило бы выбор места, — сказала она ровным голосом. — Нам нужно оставаться непредубеждёнными и проверить все возможности, какими бы тяжёлыми они ни были.
Герцог кивнул, встревоженно отвернулся к окну. Кендра подозревала, что сейчас он вовсе не замечает ни пёстрых полей и живых изгородей, ни тяжёлых стально-серых облаков у горизонта.
— Вторая возможность — убийство, — продолжил Алек. — И здесь возникает тот же вопрос, что и с самоубийством. Зачем убивать человека столь необычным способом в общественном месте? Особенно леди Уэстфорд, принадлежащую к королевскому окружению?
— Возможно, убийца назначил ей встречу в пустом театре? — предположил герцог. — Тайное свидание, где можно говорить свободно. Но что-то случилось… спор, перешедший в насилие.
— Не уверен, что в театре вообще можно рассчитывать на уединение. — Тёмные брови доктора Мунро сошлись над золотыми очками. — Театры, даже маленькие, обычно продуваются сквозняками и полны комнат и проходов, целого лабиринта за зрительным залом. Даже когда театр закрыт, уединение там не гарантировано. Служанки часто убирают помещения, а управляющие нанимают крысоловов, чтобы бороться с вредителями.
— Будем иметь это в виду, — сказала Кендра, а сама подумала: крысолов
На лице герцога отразилось беспокойство, когда он посмотрел на неё. — Я согласен с тем, что Алек сказал раньше. Леди Уэстфорд — была
— И, — негромко добавил он, — достаточно умным, чтобы без вмешательства Её Величества остаться безнаказанным.
Глава 5
Возвращение в Лондон из идиллической сельской тишины всегда немного ошеломляло. В городе, выросшем на месте древнеримской крепости и населённом более чем миллионом душ, кипела жизнь, которая одновременно восхищала и ужасала. Некогда богатые кварталы пришли в упадок и превратились в трущобы, где теснились бедняки и люди с преступными наклонностями. Нищета здесь была беспощадна: в дверных проёмах и переулках жались попрошайки и мужчины с женщинами, у которых от голода ввалились глаза; по грязным улицам сновали оборванные дети.
Подобное Кендра видела и в своей эпохе — лагеря бездомных, голодающих детей, города, измученные преступностью. Но вот к животным, беспрепятственно разгуливавшим по лондонским улицам, она вряд ли когда-нибудь привыкнет. Коровы, свиньи, козы, овцы, бродячие собаки и дикие кошки делили мостовые и тротуары с прохожими, каретами, телегами и всадниками. Вонь била в лицо: воздух был пропитан тяжёлым запахом скота, нечистотами и гниющими тушами со скотобоен. К этому примешивался смог от бесчисленных угольных печей, из-за которого и без того пасмурное небо приобретало болезненный жёлто-бурый оттенок.
— Боже правый, — пробормотал герцог, доставая платок, который предусмотрительный камердинер надушил одеколоном «Олбани». — Боюсь, запах становится всё хуже.
Кендра едва не улыбнулась. Он говорил это при каждом приезде в Лондон.
— Не сравнить со свежим воздухом, к которому вы привыкли в деревне Элдридж, ваша светлость, — заметил Мунро. — Когда минуем скотобойни, станет легче. Доктор Торнтон должен быть дома, на Керзон-стрит. Я заранее сообщил адрес вашему кучеру.
— Интересно, где он держит тело леди Уэстфорд? — задумалась Кендра.
— Поскольку смерть признана несчастным случаем, тело, скорее всего, уже отдали семье. До похорон она будет дома.
Кендра кивнула, снова взглянув в окно. По мере приближения к модному району Мейфэр запах трущоб слабел. По обе стороны перегруженных улиц тянулись магазины, мастерские и жилые дома. По мостовой ползли хозяйственные фургоны с овощами, бочонками эля и корзинами угля, попадались всадники, непрерывным потоком ехали частные экипажи, наёмные кареты, фаэтоны и двухколёсные коляски. Дети, рискуя попасть под колёса, с метлами в руках метались между экипажами, расчищая дорогу от навоза и грязи. Лондон гудел: люди окликали знакомых, торговались и ругались с лавочниками, смеялись с друзьями; звенели молотки — дома чинили, перестраивали или сносили; непрерывно раздавались цок-цок-цок
Кучер Бенджамин умело вывел карету на Керзон-стрит и остановился у тротуара перед красивым трёхэтажным домом, оштукатуренным белым. Карета качнулась: Бенджамин и конюший Дилан спрыгнули наземь. Дилан поспешил заняться лошадьми, а Бенджамин обошёл экипаж, чтобы открыть дверцу и разложить ступеньки.
— Пошлите мистеру Келли на Боу-стрит известие, что мы приехали, — велел герцог, выходя.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Они подошли к дому. Алек постучал простым медным молотком в выкрашенную чёрным дверь. Спустя несколько минут та со скрипом открылась, и молоденькая служанка в форме выглянула наружу с вопросительным выражением.
— Я герцог Элдриджский, — представился герцог. — Мы хотели бы поговорить с доктором Торнтоном.
Он не прибегнул к тому, что Кендра мысленно называла «герцогским голосом», — аристократическому произношению такой остроты, что его впору было регистрировать как холодное оружие. Но глаза девушки всё равно округлились, и она немедленно присела в реверансе.