Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Это я начал рисовать, лейтенант… – поспешил объяснить капрал Камарго. – Только тут не в масштабе, я еще не сделал привязку… Понимаете, место происшествия – это старинная шхуна, которая несколько раз участвовала в выставках. Я нашел план в интернете, но не знаю, сохранили ли при реставрации историческую…

– Эти-то пижоны? – Сабадель поднял брови. – Да они, наверное, на палубу теннисный корт влепили.

– Вряд ли, – улыбнулся Ривейро. – Я только что смотрел фотографии шхуны, которые Камарго взял с сайта клуба, и похоже, что первоначальный вид полностью сохранен.

– Твою мать, у нас что, все это время были фотки? – удивился Сабадель. – Ну-ка, покажите эту вашу шаланду.

Капрал Камарго развернул свой ноутбук, чтобы всем за столом было видно экран. На снимке была изящная шхуна, выкрашенная в темно-синий и темно-красный. Бушприт был длинный и тонкий, Валентина ожидала увидеть под ним какую-нибудь носовую фигуру, но там не было ни русалки, ни другого фантастического существа. Возможно, этому кораблю и не требовались такие украшения. На фотографии шхуна была с поднятыми парусами, грот-мачта и даже фок-мачта превышали, кажется, двадцать метров, так что вид в целом был весьма внушительный.

– А есть другие фотографии судна?

– Только снимок салона, лейтенант. На сайте клуба больше почти ничего нет.

Капрал открыл следующую фотографию, запечатлевшую элегантный салон – стены и потолок светлого дерева, большой диван П-образной формы в стиле “честерфилд”, окружающий стол с трех сторон, – просторное, но уютное помещение.

– Как красиво! – воскликнула Марта Торрес. – А места-то сколько!

– В море каждый метр на счету, – возразил Субисаррета и тут же опустил взгляд, как будто слова у него вырвались нечаянно.

Он обычно отмалчивался, но если уж говорил, то лишь по делу.

– Да, дорого-богато, – кивнула Валентина. – Но среди этой красоты погиб человек, так что за работу.

Лейтенант снова подошла к доске и перечитала список гостей и членов экипажа. Затем обратилась к капралу Камарго.

– Посмотри, что по каждому найдется в СИГО, а итальянца и шведа проверь по СИС, – распорядилась она, имея в виду общеевропейскую информационную систему Шенгенской зоны. – Кстати, а Василь Раллис разве не грек?

– Грек, но у него испанское гражданство. Я как раз начал с него.

– Карусо говорил, он приехал на какую-то конференцию по теннису – то ли доклад читает, то ли семинар ведет, что-то в этом духе.

– Так и есть, видел вчера в новостях. Конференция на Ла-Магдалене, шла всю неделю, а сегодня вечером будет торжественное закрытие. Василь вроде бы живет в Барселоне, и тот парень, что играет в теннис на коляске, тоже. А вот по гражданам Японии, лейтенант, придется запрашивать данные в базе Интерпола. Не знаю, не рано ли…

– Запроси. Если в конце концов подтвердится, что это убийство, нам понадобится вся информация, в том числе по персоналу кухни. Дело курирует судья Мартин, так что проблем не будет. Я ему позвоню… Вы, наверное, уже прочли в отчете, что жертву нашли в запертой каюте с крошечной ранкой в груди, и, возможно, речь идет о странном несчастном случае, но есть вероятность, что мы столкнулись с очень хитро продуманным преступлением.

– Действительно, очень странное дело, – согласилась агент Торрес.

– Да, странностей пока немало. Надо ждать отчет судмедэкспертизы, он наверняка поможет что-то прояснить. Кстати, Ривейро, не позвонишь Мухике? Вдруг у нее уже есть какие-то предварительные сведения?

– Рановато, вряд ли… – засомневался сержант. – Может, лучше ты сама…

– Нет, если я позвоню сама, лучше не будет, если ты об этом.

Отказ Валентины был мягким – предложение Ривейро не оспаривало ее авторитет, а просто шло вразрез со сложившейся практикой. До того, как случилась трагедия, обычно именно она связывалась с Кларой Мухикой.

– Вскрытия начинаются рано, возможно, она уже может что-то сообщить. Давай, звони.

Ривейро прошел в кабинет Валентины, чтобы спокойно поговорить по телефону. Он достал блокнот, который все время носил в кармане, и взял ручку со стола лейтенанта, где царили безупречный порядок и чистота. Валентина же погрузилась в изучение плана корабля, отчетов морслужбы и тех врачей “скорой”, которые занимались Юдит Помбо. В общую комнату долетали обрывки разговора.

– Знаю, знаю, что рано… Она занята с командой, у нас тут летучка. Понятно, передам… Да, конечно, понимаю, что предварительно! Хорошо, подожду… Нисколько не трудно.

Валентина подошла к Ривейро, прикрыла за собой дверь и взглядом спросила, что говорит судмедэксперт. Сержант отвел в сторону мобильный.

– Говорит, дайте хоть руки вымыть, она только что закончила. Грозится, что в следующий раз не возьмет трубку, если будем лезть к ней в яичники в такую рань.

Валентина улыбнулась:

– Узнаю Клару.

Ривейро прикусил нижнюю губу и покачал головой. Ну что ж, Валентина хотя бы улыбается. И он знал, что Клара их ценит – и его, и особенно лейтенанта. Клара Мухика и была столь хорошим специалистом как раз потому, что считала эту работу своим призванием. Унаследовав внушительное состояние, Клара могла позволить себе уйти на покой, но она продолжала работать. Ривейро отлично с ней ладил, хотя и подозревал, что судмед в разговорах с ним намеренно сыплет медицинскими терминами. Сержант знаком показал Валентине, что Клара вернулась к телефону.

– Колющий предмет треугольного сечения… Да, записываю. Кровь в перикарде… тампонада сердца… Да, да, понятно. Сердце перестает качать кровь – и готово. Что? А это еще что за штука? Нет, ничего подобного не встречалось… В общем, если коротко, то ее закололи в сердце, так? Ага. Конечно, конечно… А самоубийство?.. Ясно, понял. А не могло?.. А. Все ясно, большое спасибо. Конечно. Знаю. Передам. Спасибо.

Ривейро закончил говорить и наткнулся на нетерпеливый взгляд Валентины. На секунду ему показалось, что ее глаза стали одного цвета, но она отступила на шаг, и сержант понял, что одинаковыми в глазах Валентины были только печаль и отчужденность, к которой она добровольно себя приговорила.

– Говорит, чтобы ты ей позвонила. И я думаю, тебе стоит это сделать. Поговорить с ней и с… Сама знаешь. Оливер тебя тоже…

Валентина не отвела взгляд.

– Спасибо за совет, папочка. Но нужды в нем нет. – И коснулась плеча сержанта, еще раз поблагодарив взглядом.

Ривейро понял, что сейчас он не в силах ни убедить Валентину, ни как-то на нее повлиять.

– Так что там со вскрытием?

– Пока только предварительно, результаты гистологии и токсикологии будут разве что через несколько недель…

– Понятно, понятно, – перебила она. – Но Мухика ведь уже сделала собственные выводы, верно?

Сержант кивнул и пересказал все, что сообщила Клара Мухика, в том числе ее мнение, что версия самоубийства несостоятельна. Внимательно выслушав, лейтенант вернулась в зал совещаний и ввела в курс дела остальных членов команды. Обсудив новости, все снова сосредоточились на плане шхуны.

– Итак, что мы видим на этой схеме…

Валентина подошла к столу, где Камарго разложил план, распечатанный с увеличением, на трех листах, и повесила его на пробковую доску рядом с обычной. Затем толстым красным маркером обвела каюту, где обнаружили Юдит Помбо.

– Жертва была обнаружена в запертом помещении, куда никто не мог проникнуть. Возможно, убийца уже находился в каюте, когда Юдит Помбо вошла, но как ему удалось уйти до того, как выбили дверь? Есть идеи?

Главная каюта располагалась по правому борту корабля, с ней граничили небольшая проходная комната с библиотекой, которая просматривалась из салона, резервуар с пресной водой и большое носовое помещение с отдельным входом – Ривейро высказал предположение, что это кают-компания. Напротив двери в каюту был проход на