Thornbird - Эль Кеннеди

Потому что, если кто — то раскусит меня?

Моя жизнь будет кончена.

Освободите воробьёв

/форум/жертвы/ЛидияСингх

102.1 тысяча просмотров

2 ответа

/КорольДождя

Эй, вороны! Я собрал всё, что накопал о Лидии, в разных ссылках. Детство, образование, семейная жизнь и т. д. и т. п. Базовая информация ниже, и, как обычно, пишите мне, если найдёте что — то ещё, — я отредактирую биографии соответственно.

Имя: Лидия Сингх.

Возраст: 44 года.

Супруг: Пол Сингх.

Дети: 1 (дочь, Натали).

Номер жертвы: 1.

Исчезновение: Лидия была объявлена в розыск мужем 11 июня, за три года до ареста Торна. В своём признании Торн подтвердил, что она была его первой жертвой и… [читать далее].

^ /Дженн_Дарси

Она единственная цветная женщина в списке жертв. Мне кажется, это должно что — то значить.

^ /ЯЛюблюГабриэля

@КорольДождя я скинул тебе в личку кое — что о её дочери. Она случайно сделала свой инстаграм — профиль открытым на 24 часа, и я содрал оттуда кучу всего. Ежегодные посты в память о Лидии и т. д. Клад. Проверь свои сообщения.

В поисках костей

Вместо того чтобы сразу после школы ехать домой, кузены везут меня в Старлинг. Жасмин хочет показать мне город, хотя предупреждает, чтобы я не питала иллюзий.

— Он такой маленький, что ты умрёшь со скуки, — говорит она тоном, который я уже начинаю узнавать, как её фирменный драматизм.

Послеполуденное солнце приятно греет лицо, когда я выхожу из школьного автобуса, щурясь на свет. Кузены уже бегут вперёд, Жасмин тараторит без остановки о чирлидинге. Мне следовало бы слушать, проявлять интерес к её увлечениям, но мои мысли витают где — то далеко. В последнее время так обычно и бывает.

— Райан, давай, — ворчит она, махая мне с тротуара.

Я моргаю, выныривая из раздумий.

— Извини, — говорю я, ускоряя шаг, чтобы догнать их.

Она не шутила насчёт размеров города. Это буквально одна улица. И всё. Центр состоит из бутика одежды, «Старбакса», пары баров и ресторанов, аптеки и ещё нескольких витрин. В самом конце улицы стоит часовая башня с белым фасадом. Рядом с ней — величественное здание из красного кирпича, которое может быть судом или мэрией.

Коннор указывает в ту сторону, его брови взлетают вверх.

— Какого чёрта там происходит?

Я слежу за его взглядом — небольшая площадь забита людьми. Репортёры с камерами и микрофонами выстроились перед импровизированной трибуной, в воздухе чувствуется нервное напряжение. Мне становится не по себе.

— О — о — о, похоже на пресс — конференцию или что — то в этом роде, — говорит Жасмин. — Давайте посмотрим.

Я колеблюсь.

— Может, не стоит. Это, наверное…

Но не успеваю я закончить, как она уже тащит меня за запястье вперёд. Коннор плетётся за нами, пожимая плечами. Когда мы подходим ближе, я вижу лица собравшихся людей. Бледные, мрачные, у некоторых глаза полны слёз.

— О чёрт, — шипит Жасмин. — Отбой.

— Что такое? — тревожно шепчу я.

— Это семьи. Его жертв.

О чёрт — это точно. Меня здесь не должно быть.

Меня правда здесь не должно быть.

Но для побега уже слишком поздно. Толпа затихает, когда к трибуне подходит мужчина в полицейской форме. Если бы мы попытались сбежать сейчас, это было бы слишком заметно.

— Благодарю вас за то, что вы здесь, — начинает офицер, его голос ровный, но мрачный. — Как вы знаете, прошло почти десять лет с тех пор, как Габриэль Торн был арестован за свои чудовищные преступления, но город Старлинг и семьи его жертв не теряют надежды найти ответы. Сегодня у них есть важное заявление.

Меня тошнит. Этого не может быть. Я бросаю взгляд на Жасмин, лицо которой побледнело.

— Я хотел бы представить Бенджамина Уайта, — говорит офицер. — Его мать, Анабель, была пятой жертвой Габриэля Торна.

Парень лет двадцати пяти подходит к трибуне. Я сразу узнаю его по статьям и новостным сюжетам об этом деле. У него много раз брали интервью. Если я правильно помню, после окончания колледжа Бенджамин заработал кучу денег на технологическом стартапе, который продал. Сейчас состояние Уайтов исчисляется сотнями миллионов.

Бенджамин подходит к микрофону, его плечи напряжены. Он смотрит на собравшихся, прежде чем наконец заговорить.

— Я хочу начать с благодарности всем, кто пришёл сегодня днём. Прошло двенадцать лет с тех пор, как у нас забрали мою маму, и не проходит и дня, чтобы я не думал о ней. О том, что с ней случилось. О том, что мы до сих пор не знаем, где она.

Его голос дрожит, и я вижу, как ему трудно держать себя в руках. Толпа молчит, все ловят каждое его слово.

— Моя семья, — продолжает он, — и другие семьи, которые пострадали — мы ждали. Ждали ответов, ждали хоть какого — то завершения. Но оно не пришло. Полиция Старлинга и ФБР отлично справились, посадив виновного за решётку, где ему и место, но расследование по поиску останков застопорилось…

Он замолкает, качая головой. Меня снова тошнит.

— Смертного приговора для нас недостаточно, — говорит он, и маленькая группа позади него согласно кивает.

Их лица суровые, бесстрастные. Особенно у молодой женщины в конце. У неё тёмно — коричневая кожа и густые чёрные волосы; она непрерывно теребит руки, сжав губы в тонкую линию.

— Мы должны знать, где наши матери. — Бенджамин делает паузу, обводя взглядом толпу. Он выглядит очень уставшим. — И поэтому, — говорит он, и его голос крепнет, — мы предлагаем новую награду тому, кто предоставит нам информацию, необходимую для поиска останков наших близких. Нынешняя награда в сто тысяч долларов уже была одной из самых крупных в стране — сегодня мы увеличиваем ее до миллиона долларов.

Толпа гудит, и у меня кружится голова. Когда мои руки начинают дрожать, я прячу их в карманы.

Рядом со мной Жасмин ахает, прикрывая рот ладонью.

Бенджамин наклоняется ближе, понижая голос, но почему — то это звучит ещё более пронзительно, будто каждое слово несёт в себе вес всех лет, прожитых без матери. — Кто бы там ни был… если вы что — то знаете, хоть что — то… пожалуйста. Пожалуйста, выходите. Помогите нам закончить это. Они заслуживают того, чтобы их нашли. Моя мама, все они — они заслуживают покоя. Мы заслуживаем покоя.

С этими словами он отходит от трибуны, его лицо