Thornbird - Эль Кеннеди

— Да. Я думала об аварии, — лгу я. — Я… Может, если бы я была там, я бы смогла её спасти.

Его лицо наполняется жалостью, и я ненавижу это. Он не должен меня жалеть. Я ему лгу.

К счастью, на стойке рядом с его локтем загорается телефон, отвлекая его внимание. Я замечаю имя, которое всплывает на экране — Сэм — и фотографию звонящего. На ней Коннор в футбольной форме стоит рядом с еще более высоким темнокожим парнем в водолазке. Фото явно сделано после игры — лицо Коннора вспотевшее, под глазами чёрные полосы. Они оба улыбаются.

Я прячу улыбку, когда Коннор игнорирует звонок.

— Ты мог бы ответить, — дразню я.

— Не — а. Мы заняты. Я перезвоню.

— Кто такой Сэм? — спрашиваю я, радуясь смене темы. — Он учится с нами?

— Он учится в Брайсе, в соседнем городе. Я познакомился с ним на вечеринке этим летом, и мы начали тусоваться. Он приходил смотреть мою игру на прошлой неделе.

— Он симпатичный.

— Я знаю, да? — Коннор ухмыляется. — Мама, наверное, убила бы меня, если бы узнала.

Почему — то я не могу в это поверить. Хотя убийства, возможно, и в крови у этой семьи, Мэгги кажется довольно крутой.

— В смысле, что ты гей?

— Нет, она уже знает. Все знают. Но родители немного настороженно относятся к тому, что мы с кем — то встречаемся. С тех пор как Джаззи познакомилась с парнем в интернете, пригласила его к нам, а он оказался сорокалетним неудачником.

У меня отвисает челюсть.

— Серьёзно?

— Ага. Она осталась без телефона на год после этого. С тех пор никому из нас нелегко с отношениями. Но в школе все знают, что мы вместе. Он приходит на мои игры, и я уже пригласил его на выпускной. Так что я думаю, это серьёзно. Мне просто нужно потихоньку подготовить родителей, и всё будет нормально. — Коннор отодвигается от стола и несёт наши пустые миски в раковину. — Мне пора. Я должен быть на поле через пятнадцать минут.

— Футбольная тренировка?

Он качает головой.

— Бейсбол с приятелями. Просто дружеская игра.

— Весело, — говорю я, прежде чем уйти в комнату Жасмин.

Через несколько минут Дэн стучит костяшками пальцев в дверь и говорит, что уезжает. Я благодарю его за то, что разрешил взять пикап, и слушаю, как входная дверь со скрипом открывается и с грохотом закрывается.

Затем тишина.

Я скучаю по тишине. Мы с бабушкой могли прожить целый день, не сказав друг другу ни слова. Нам обеим нравилось личное пространство.

Я падаю на кровать, и мои мысли снова возвращаются к дому моего детства. Он совсем не выглядит так, как раньше. Тогда он был тёплым, уютным, полным любви. Теперь это холодная оболочка, место отчаяния.

Перевернувшись, я достаю из — под кровати чемодан. Расстёгиваю молнию, засовываю руку внутрь и достаю ту единственную вещь, которую не вынула, когда распаковывалась. Это большой квадратный альбом с фотографиями из моего детства и другими памятными мелочами. Ярко — рыжий локон моих младенческих волос. Рисунки, которые я делала в детстве. Нарисованная от руки карта всех моих скворечников. Открытка ко Дню матери, которую я сделала для мамы. Этот альбом всегда был у меня; я думаю, бабушка сделала его для меня после смерти мамы, чтобы я не забыла, как она выглядела.

Я перелистываю страницы, глядя на мою мать — как она держит меня младенцем, как ведёт за руку во время моих первых шагов, как бежит со мной по грунтовой дорожке, пока я учусь кататься на велосипеде. И у меня щемит сердце, потому что, хоть я и хорошо знаю ее лицо, на двухмерной фотографии не видно всей её целиком. Мне так многого не хватает. Мало того, некоторые фотографии имеют нестандартный размер и неправильную форму. На них видны тени другого человека, который был вырезан из кадра.

Мне не нужно гадать, кто это.

Хотя бабушке следовало бы знать лучше. Можно вырезать человека из фотографии, но это не изгонит его из твоей жизни. Если бы всё было так просто.

Я прячу альбом в застёгивающийся карман чемодана и засовываю его обратно под кровать. Затем хватаю телефон и гуглю «Освободите воробьёв» — сайт, о котором говорил Зед. Первый результат поиска: Онлайн — форум, посвящённый поиску правды об убийствах Габриэля Торна.

Бинго.

Я нажимаю на ссылку и попадаю на очень активный форум с разделами: Теории и предположения, Наблюдения за Габриэль Торн, Последние новости о Торне, Информация о жертвах и так далее.

В верхнем углу сайта написано: КорольДождя, ЯЛюблюГабриэля, Том89 и ещё 179 пользователей сейчас онлайн.

Ничего себе, так много людей до сих пор активно участвуют в исследовании этого дела?

Я сглатываю. Если мир никогда не сможет это пережить, то как это сделать мне?

Мне следовало бы закрыть вкладку, но я не могу удержаться. Я нажимаю на Наблюдения за Габриэль Торн.

Затем я прокручиваю вниз и вижу сотни записей. Я была везде — от Ниагарского водопада до Великой Китайской стены. Я нажимаю на самый последний пост:

^ Эй, ребята. Я почти уверен, что видел её, прямо в Старлинге, когда мы с девушкой остановились посмотреть на домик.

Мой позвоночник выпрямляется, сердце почти останавливается.

^ Она работала за прилавком с йогуртом. На бейджике было имя Дара. Я пытался заставить её признаться, но она сказала, что понятия не имеет, о чём я говорю.

^ Я сфотографировал её. Что думаете?

Я прокручиваю вниз до фото девушки с обесцвеченными волосами, которая совсем не похожа на меня. Слава богу. Но если по Старлингу рыщут детективы — любители, пытаясь меня раскрыть, сколько у меня осталось времени, прежде чем кто — то решит рассмотреть меня под лупой?

От этой мысли меня бросает в дрожь.

Я закрываю страницу и нажимаю на раздел с жертвами. Через секунду на меня смотрят шесть красивых улыбающихся лиц.

У меня начинает гореть в горле. Это невинные жизни, которые забрал мой отец. Я сильно прикусываю губу, разглядывая их внешность. Нет никакой логики в том, почему он выбрал именно этих шестерых. У них разный цвет волос, возраст, типы телосложения. Мой взгляд привлекает последняя жертва, Лия Деверо — симпатичная брюнетка, напоминающая мне мою собственную мать. Её губы изгибаются в лёгком намеке на улыбку, как будто у неё есть какой — то секрет. Теперь я понимаю, почему, наверное.

Мой взгляд переходит к Анабель Уайт, пятой жертве, чей сын выступал на пресс — конференции.

Однако на первой