Провалы - Ольга Птицева

— Я не полечу, — повторила Соня, с трудом ворочая во рту онемевшим языком. — Мне нужно найти Ольгу.

Максим закрыл глаза, глубоко вдохнул. Зарево поднималось над ним, как над пылающим городом, но голос оставался безукоризненно спокойным. Так разговаривают с ребенком, который устроил истерику, валяясь на полу супермаркета.

— Соня. Твоя сестра уехала. Она взрослый человек, она имеет право…

— Она не уехала! Перестань это повторять! — Соня сцепила руки под столом. — Она провалилась! Понимаешь? Провалилась!

— Провалилась? — Максим открыл глаза. — Что ты несешь?

— Я не знаю, как это объяснить! Но она не просто уехала. С ней что-то случилось. Что-то странное. И все вокруг это знают, кроме меня!

— Все вокруг? — Максим наклонился к ней. — Соня, ты слышишь себя? Ты говоришь как…

Он не закончил, но Соня и так знала, что он хотел сказать.

— Как сумасшедшая? — спросила она. — Да?

— Я не это имел в виду…

— Нет, имел! — Соня почувствовала, как внутри закипает чан с кислотой: еще немного — и содержимое выплеснется наружу. — Ты всегда так думал! Что я ненормальная, что у меня проблемы, что мне нужен врач!

— Соня, успокойся…

— Не говори мне, что делать! — Она расцепила пальцы и впилась ими в мягкую кожу под коленями. — Я не поеду в этот твой долбаный отпуск! Мне плевать на море, на черепах, на все это! Мне нужно найти сестру!

Максим молчал. Смотрел на нее так, будто видел впервые. Потом медленно произнес:

— Ты права, я устал.

— Что? — Соня опешила.

— Я устал, — повторил он. — Устал быть женатым на сумасшедшей.

Соня почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. И сразу стало легче.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда не будь.

Она развернулась и пошла в спальню, достала из шкафа охапку белья и футболок, пару джинсов, одно платье, две легкие юбки, еще кеды и кепку. Все это легко поместилось в забытый у дивана чемодан. Купальник и солнцезащитный крем Соня аккуратно выложила и оставила на полу. Руки у нее тряслись, но в голове было на удивление ясно.

Максим появился в дверях.

— Сонь, подожди…

— Не надо, — отрезала она. — Ты все сказал.

— Я не это имел в виду…

— Именно это — и уже давно. — Соня застегнула молнию чемодана и выпрямилась. — Ты просто не решался сказать прямо, а сейчас решился. И хорошо.

Она прошла мимо него. Схватила с тумбочки зарядку для телефона, ключи, сунула все в карман льняного халата. Максим стоял посреди коридора, растерянный, бледный.

— Ты куда? — спросил он.

— К Ольге. — Соня натянула сандалии. — Я раньше там жила, поживу опять.

— Соня…

— Только выкинь хренов пазл, пожалуйста, — попросила она, закрывая за собой дверь. — Не нужно его здесь хранить.

Максим что-то сказал ей вслед, но Соня уже не слышала. Она втиснула себя в лифт, потом перевалилась через порог подъезда и потащила за собой чемодан — а тот грохотал по асфальту: одно колесо заедало и тянуло вбок. Соня шла медленно, перехватывая ручку поудобнее. До дома Ольги было пятнадцать минут на трамваях, но Соня решила идти пешком. Хотелось растянуть этот пасмурный вечер, этот город, не знающий, что она взяла и ушла от мужа. Сохранить эту тайну, побыть с ней один на один.

У дома Соня оглянулась — не выйдет ли из соседнего подъезда Ника, — но там фланировали только мамочки с колясками. Соня поздоровалась и поволокла чемодан по лестнице на четвертый этаж, останавливаясь на каждом пролете, чтобы отдышаться. Дверь Ольгиной квартиры открылась со скрипом. Соня щелкнула выключателем — лампочка в прихожей мигнула и погасла. Придется менять. Соня оставила чемодан у порога, прошла на кухню, включила свет там. Желтое пятно упало на линолеум, на стол с немытой чашкой: видимо, мама забыла убрать за собой.

Соня постояла посреди кухни, обхватив себя руками. Здесь пахло Ольгой — восточными духами, кожей, травяным чаем и сигаретами. Соня глубоко вдохнула и почувствовала, как напряжение, державшее ее последние дни, начало отпускать. Плечи расслабились, челюсть разжалась. Она прошла в комнату, сгребла в один угол дивана все подушки, легла прямо в платье и сандалиях. Натянула на себя старый плед с заштопанными углами. Кажется, Соне было девятнадцать, когда они лежали на этом диване вместе с Ольгой в последний раз. Она только съехала к Максиму, но иногда по привычке еще заезжала домой постираться. В тот вечер мама задержалась на работе, Ольга включила дурацкий сериал про доярку, приехавшую покорять столицу, и они ели макароны с кетчупом прямо из кастрюли.

— Слушай, — сказала тогда Ольга, не отрываясь от экрана. — Если тебе станет хреново — ты всегда можешь сюда приехать, да?

Соня кивнула, хотя не понимала, о чем речь. Ольга была последним человеком, к которому бы Соня пришла за помощью, если бы потребовалось. Она была влюблена в лучшего парня на свете, мир казался большим и открытым, в паспорте стояла трехгодичная виза, а Максим уже зарабатывал больше, чем Соня умела потратить.

— Всегда можешь приехать, — повторила Ольга, и в ее голосе проскользнула неуместно печальная нота. — Просто знай это.

В носу закололо. Соня провела ладонью по дивану. Ткань была мягкая, вытертая. В квартире было так тихо. И никому не нужно было ничего объяснять. Максим не звонил — наверное, ждал, когда она сама напишет. Мама тоже молчала. Егор появится только завтра к обеду.

Соня лежала и слушала тишину. Подушка пахла травяным шампунем — наверное, так пахли и волосы Ольги. Это странно: не знать, чем пахнет твоя сестра. Как она проводит день, чем занята вечером, с кем планирует полететь в Стамбул, если планирует, конечно. Соня сама не