Дух огненных озер - Артур Гедеон

Вождь смотрел цепко и остро, как будто сейчас же собирался крикнуть своим: «На вертел их!»

– Вы уверены, Юрий Вениаминович, что это не ругательство? – шепотом спросила Кассандра.

– Юра, ты уверен? – переспросил Долгополов.

Крымов понял, что надо спасать положение. Быстро достал из кармана красивую зажигалку с рисунком, щелкнул ею для достоверности и с поклоном протянул ее вождю.

– Это вам, вождь. – Детектив не забыл даже руку приложить к груди. – От всего сердца.

– Зажигалка, – принимая подарок, сказал вождь на сносном русском. – Это хоросо. – Отложив трубку, он тоже пощелкал подарком, стремительно вызывая язычок огня. – Она работать! Очень хоросо!

Гости с облегчением переглянулись – языкового барьера и рокового недопонимания с летальным исходом, кажется, не предвиделось. Но вождь зорко взглянул на Антона Антоновича, давая понимать, что и от него ждут подарка.

– А! – вспомнил бодрый старик. – Есть! Конечно, есть!

Выдернул из кармана авторучку и протянул ее вождю.

– Ручка, – произнес тот, – тоже хоросо. Она писать?

– Еще как писать!

– Хоросо. Что подарить мне Айгюль?

– Припечатали так припечатали, – с улыбкой процедил Долгополов.

– Айгюль – это я? – прошептала Касси.

– Ну не Юрий же Вениаминович, как вы думаете? – процедил Антон Антонович. – Кстати, Айгюль – это «лунная роза». Комплимент, можно сказать.

Кассандра, понимая, что успех экспедиции зависит сейчас от нее, стянула с пальца серебряное колечко и протянула его вождю.

– Вашей внучке, вождь.

Старик хитро прищурил глаза:

– У меня быть двадцать дочек, тридцать внучек и пятнадцать правнучек, какой из них дать?

Кассандра растерялась.

– Я сутить, – сказал вождь. – Я сам разбираться, какой. А может, я оставить себе? – риторически спросил он и надел колечко на прокопченный мизинец. – Хоросо! А ты? – кивнул он на Пастушкова. – Что мне дать, чтобы я тебя не съел? – спросил и рассмеялся.

У вождя оказалось хорошее чувство юмора. Юрий Вениаминович был готов к такому повороту событий. Пока вождь разбирался с Кассандрой, несчастный библиотекарь прошептал умоляюще: «Помогите, Андрей Петрович! Мне дарить нечего!» – «Держите!» – передал ему за спиной некий соблазнительный предмет Крымов.

И вот теперь Пастушков выдернул из-за спины и протянул вождю еще запечатанную пачку сигарет.

– «Мальборо»! – громко выкрикнул вождь, да с такой страстью, что в шатер ворвались двое чуваков. – «Мальборо»! – потряс вождь пачкой сигарет, и его охранники счастливо осклабились. – Я быть рад! Очень рад! – Он торопливо открыл пачку, умело выбил сигарету, сунул ее в сухой морщинистый рот и только потом щелкнул зажигалкой Крымова. Затянулся и от наслаждения закрыл глаза.

– Хоросо-о! – выдохнул вождь. – Десять баранов за этот подарок! Каздому десять, – уточнил он. – Вы зе за баранами приехать?

– Нет, – выступил вперед Антон Антонович. – Мы – ученые! Уцоные! Собираем сказки и легенды народов великой степи, вот и приехали к вам, уважаемый вождь, услышать и записать эти легенды, если это можно. Если вы разрешите. А вы разрешите?

– Легенды чуваков слусать и писать?

– Да! И чувыков! А заодно и чувеков. Чтобы никому не обидно было.

– Хоросо! Я разресать! Тогда вам идти к моей сестре Тангиз – она зрица насого племени и знать все легенды чуваков. А пока вы ее слусать, я приказать для вас считать баранов! Хоросо?

– Очень хоросо! – даже хлопнул в ладоши Долгополов. – Просто отлично!

– Да, хорошо, хорошо! – сказали все хором, даже не веря, как все ладненько пока обошлось со знакомством.

– Простите, вождь, – замялся Крымов. – А чьи это черепа? – он обвел пальцем шатер.

– Насы предки, – ответил вождь. – Они нас оберегать от недобрых людей.

– Ясно, – кивнул детектив. – Предки. Теперь все ясно.

– Очень хорошая традиция, – подхватил Долгополов. – Надо будет взять на заметку. Вот заходишь так домой вечерком, а на тебя прабабушка со стены таращится. Еще бы лампочки в пустые глазницы, для остроты ощущений… Ну что, идем?

Скоро их привели в другую юрту. Тут уже среди таких же черепов и костей царствовала иссохшая чувычья старушка с морщинистым лицом. Она в полузабытьи курила трубку с длинным-предлинным мундштуком. На прокопченной морщинистой шее и груди бабушки-чувачки висело более десятка ожерелий с зубами разных животных. Провожатые в двух словах оживленно объяснили ей, что это за люди. Сказали, как они угодили ее брату, вождю, и объяснили, что им нужно: они «уцоные» и записывают легенды, сказки и предания чуваков, чувеков и чувыков.

– Хоросо! – скрипучим голосом сказала бодрая старушка. – Айса!

В ее шатер влетела молодая чувачка в широком кафтане с целым снопом тонких черных кос. Они заговорили быстро, почти скороговоркой. Во время этого диалога Айша то и дело с любопытством поглядывала на гостей племени. Особенно на Кассандру и ее городской наряд.

– Госпожа Тангиз будет говорить мне, а я буду переводить вам, – на чудесном русском языке сказала девушка. – Хорошо?

– Хоросо, милая, осень хоросо, – ответил Долгополов. – А откуда у вас такой чистый русский язык? Прямо по Пушкину.

– Так я в школе училась – все одиннадцать классов, хотела в институт поступать, но родители меня сюда забрали, в родные степи. Сказали: тебе замуж надо, а не в институт. Детей рожать будешь. У меня тоже джинсы были, – она с тоской взглянула на Кассандру, – так их сожгли.

– Перегибы на местах, – вздохнул Крымов.

Скосив глаза на старушку, Айша понизила голос до драматического шепота:

– Бабушка Тангиз и сожгла.

– Так она твоя бабушка? – удивился Крымов.

– Да, – кивнула Айша и печально вздохнула: – Сказала: будешь жить на свободе, а плен и гнет поганого мира не для внучки великих вождей. А мне так хотелось на филфак…

Хмурясь, старушка прикрикнула на девушку.

– Бабушка Тангиз говорит: хватит нам болтать. Все, буду переводить. Вы садитесь, – добавила она, сняла со стены шатра музыкальный инструмент, похожий на домбру, и ущипнула струны.

Унылый звук потек по шатру.

– Что, под музыку будет рассказ? – спросил любопытный Долгополов.

– А как же? – удивилась Айша. – Только так.

– Невежа вы, Антон Антонович, – улыбнулся старшему компаньону детектив Крымов. – Элементарных порядков эпоса не знаете. У русского Баяна гусли были, например. У старика Гомера – лира. А еще говорите, что живете долго.

– Не умничайте, Андрей Петрович, – огрызнулся Долгополов. – Я сам когда-то играл на кифаре, когда пел о гибели Трои.

– Вас, случайно, не цезарем Нероном звали?

– Случайно нет. Но подлеца я знавал.

Крымов даже засмеялся.

– Вот в жизни не слышал, чтобы вы пели.

– У вас еще все впереди.

Все расселись по низким войлочным диванам, расставленным по диаметру юрты, напротив госпожи Тангиз. И прямо под черепами, особенно заставлявшими нервничать библиотекаря Пастушкова.

– Не дрейфь, Юра, – сказал ему Долгополов. – Они не кусаются. Я так думаю. Хотя вон у того оскал – не приведи бог…

Крымов, Кассандра и Пастушков