Thornbird - Эль Кеннеди

Это больше слов, чем Чейз сказал мне с тех пор, как я его знаю. Я молчу, потому что хочу, чтобы он продолжал говорить.

— Мы сблизились, наверное. Даже если мы не часто тусуемся в школе, мы всё равно близки.

Я сглатываю.

— Мне жаль. Я не знала о твоём отце.

Наши взгляды встречаются, и кажется, что эти серые глаза сканируют меня, проникая всё глубже, в самую душу. Я не могу этого вынести, но и не могу отвести взгляд.

— Мистер Хедлунд! Мисс Шипли! — слышится резкий женский голос.

Я слышу стук каблуков, яростно цокающих по коридору, который может принадлежать только учителю. Я выхожу из оцепенения и смотрю на женщину с тугим пучком на затылке. Это не учительница, а директор. Даже на каблуках директор Хили ниже меня, поэтому она компенсирует свой невысокий рост громким, как выстрел, и таким же пугающим голосом.

— Первый звонок прозвенел пять минут назад. Почему вы не на классном часе?

Звонок прозвенел? Ого. Я была так поглощена разговором с Чейзом Хедлундом, что даже не заметила этого.

— Я, э — э... — Я замолкаю, пытаясь придумать хорошее оправдание.

— Нам захотелось поболтать, — нагло отвечает Чейз, потому что, конечно, это в его стиле.

— Один день отработки, — резко говорит Хили. — Сегодня после школы. Вы оба.

— Но... — начинаю протестовать я.

— Идите на классный час, пока один день отработки не превратился в два, — перебивает она, и мы оба начинаем идти.

— Какая отработка? Мы должны были идти за покупками! — ноет Жасмин позже, наблюдая, как я засовываю всё, кроме учебника по математике, в шкафчик. Я решила использовать наказание с пользой и сделать домашнее задание.

— Поговори с директором Хили, — говорю я, пожимая плечами.

— Фу. Ненавижу эту женщину. Она вечно портит мне настроение.

Я вижу, что у Джаззи снова обострился синдром главного героя.

По пути на отработку я отправляю тёте сообщение, что я здесь и что поеду домой на позднем автобусе. Она, конечно, спрашивает, что я сделала, чтобы заслужить это, и когда я объясняю, что вызвала гнев Хили, опоздав на классный час на пять минут, её ответ заставляет меня громко фыркнуть.

Мэгги: Господи! Джанис Хили просто кошмар, правда?

Когда я вхожу, Чейз уже здесь, сидит в дальнем углу и листает что — то в телефоне. Еще шестеро учеников расположились за партами, уткнувшись в телефоны или перешептываясь друг с другом. Похоже, я была единственной, кто догадался принести домашнее задание.

В передней части комнаты сидит скучающий учитель — мужчина, которого я никогда раньше не видела, и который, кажется, совсем не заботится о том, чтобы соблюдать запрет на телефоны в классе.

Вопреки здравому смыслу, я сажусь рядом с Чейзом. Он кивает в знак приветствия.

Я не открываю учебник по математике. Вместо этого я изучаю Чейза, следя за движением его длинных пальцев, сжимающих телефон. Мне нравятся его руки. Я думаю, их было бы приятно фотографировать.

— В чём твой секрет, Райан?

Его внезапный вопрос застаёт меня врасплох.

— Мой секрет? — переспрашиваю я с усмешкой.

— Ты в городе уже несколько месяцев, и никто ничего о тебе не знает. О твоей жизни в Швейцарии.

Я небрежно пожимаю плечами.

— Моя семья знает.

— Ладно, хорошо. Но все остальные не знают.

— Потому что это их не касается. Я закрытый человек.

— Закрытый. Ясно.

— Ой, да ладно, мистер Тайна. О тебе тоже мало кто знает. Судя по тому, как ты постоянно прогуливаешь уроки, я могу только предположить, что ты занимаешься какими — то грязными делишками.

— Или... у меня есть работа, — говорит Чейз, закатывая глаза.

Я замираю.

— Есть?

— Я ученик механика в городе. И я не прогуливаю — у меня есть разрешение от школы иногда пропускать математику, чтобы попасть на вечерние смены, при условии, что я два раза в неделю занимаюсь с репетитором и выполняю дополнительные задания. — Он раздражённо выдыхает. — Моя мама не хотела, чтобы я работал в выпускном классе, но нам нужны были деньги, поэтому я хотел помочь дома. Она начала брать дополнительные смены, и мне это не нравилось. Мама и так много работает. Она медсестра.

Я не могу скрыть удивления.

— Правда?

Моя мама тоже была медсестрой, — хочется выпалить мне. Я хочу, чтобы он увидел, что у нас есть что — то общее. Что я не та бессердечная обольстительница, которая появилась в городе и причинила боль его лучшему другу.

— Ага. Она вкалывает с тех пор, как умер мой отец, берёт столько смен, сколько может. Она сильная.

— О.

— Что, — саркастично говорит он. — Ты думала, я из неблагополучной семьи?

— Что? Нет, я...

— Потому что я езжу на мотоцикле и целуюсь с кем попало на вечеринках? Очевидно, это значит, что мой отец — алкаш, а моя мать — пьяница, да?

Его слова задевают сильнее, чем следовало бы, в основном, потому что в них есть доля правды. Я действительно делала предположения.

Волна вины накрывает меня.

— Извини. Я не хотела судить тебя так.

Он бросает на меня косой взгляд, и его лицо немного смягчается.

— Как скажешь. Я привык.

Я кусаю нижнюю губу, не зная, что ещё сказать. Наверное, я слишком долго раздумываю, потому что он опускает взгляд в телефон и игнорирует меня до конца часа.

Когда отработка заканчивается, он неожиданно поворачивает ко мне голову и слегка улыбается.

— Хочешь, подвезу? Моё смертельное средство передвижения прямо снаружи.

— Заманчиво. Но я лучше поеду на позднем автобусе.

— Как хочешь, — говорит Чейз и, насвистывая, идет по коридору. Его шаги ещё долго слышны после того, как он скрывается из виду.

На следующий день я захожу на кухню и вижу Мэгги у плиты, помешивающей соус маринара. Я чувствую её взгляд, когда наливаю себе стакан воды.

— Райан, — говорит она осторожным тоном. — Мне стоит о чём — то беспокоиться?

Я чуть не роняю стакан в раковину.

— Что ты имеешь в виду? Почему ты должна беспокоиться?

— Джаззи. Она весь день ведёт себя странно. Постоянно болтает о какой — то девичьей ночёвке у Джиллиан.

Конечно. Жасмин и её полная неспособность вести себя спокойно. Она та, кто решила сегодня ночью пойти на лесопилку. Можно было бы подумать, что она сможет быть немного хладнокровнее и не вызывать подозрений Мэгги.