Моряк - Ларс Кеплер

• • •

Адам Гибсон стоит на каменистом берегу Торё неподалёку от Нюнесхамна, где девять лет назад у кромки воды нашли обнажённое тело двадцатидвухлетней Ракель Франк.

Руки скованы наручниками спереди.

Жёсткий ветер с моря гонит колючий дождь.

Гибсон тревожно качает головой.

Несколькими шагами выше на берегу стоят прокурор ван дер Зее, защитник Гуннар Хардинг, психолог Кристиан Свенссон, судебный психиатр Лаура Асплунд и четверо вооружённых полицейских.

Гибсон дышит поверхностно и говорит, что помнит берег. Делает несколько нетвёрдых шагов, падает на колени, тревожно стонет и прижимается лбом к земле.

— Вы её помните?

— Да… помню её испуганное лицо… Боже, — плачет он, уткнувшись в землю.

— Как она выглядела?

— Большие глаза, карие… светлые волосы, белая грудь… такая красивая, такая красивая…

Кристиан Свенссон помогает Гибсону встать. По его потрясённому лицу текут слёзы и сопли.

— Куда вы дели одежду? — спрашивает ван дер Зее.

— Выбросил, — растерянно отвечает он.

— Где?

— Не помню. Может, в воду.

— Во что она была одета?

— Джинсы? Нет, не знаю…

— Какого цвета?

— Обычные…

— Синие, белые или…

— Белые или…

— Хорошо. Вы приехали сюда вместе, на её машине, верно? Спустились на берег. Что произошло? — спрашивает прокурор.

— Я увидел воду, посмотрел на неё… и запаниковал, — говорит Гибсон, начиная дышать рывками.

— Что вы сделали? — мягко спрашивает психолог.

— Я её убил.

— Как?

— Не знаю. Не хочу об этом думать, — плачет он.

— Видите здесь что-нибудь, что могло быть орудием убийства? — прокурор обводит рукой берег.

— Камень, думаю.

— Это был камень?

— Да, — шепчет Гибсон и сглатывает.

— Уверены?

— Да.

Большой зал Стокгольмского окружного суда заполнен, когда начинается главное разбирательство. По мере того как идут недели, зрительская галерея редеет, а ближе к концу процесса вновь наполняется.

Не имея никакого конкретного задания, Бьянка Ригби каждый день сидит в зале и слушает.

Прокурор ван дер Зее излагает обвинительное заключение, а адвокат Гуннар Хардинг сообщает, что его клиент признаёт вину по всем пунктам.

Сначала допрашивают родственников жертв. Эти недели трудно вынести. Гибсон сидит совершенно неподвижно, слушает, опустив глаза, и иногда едва заметно кивает, словно узнавая сказанное.

Когда на пятой неделе начинается допрос обвиняемого, Хардинг объясняет, что из-за опухоли мозга его клиенту трудно вспоминать, и просит вместо его показаний огласить подробные протоколы прежних допросов.

Среди свидетелей вызывают Регину Сторм. Под глазами тёмные круги, на ней потёртый пиджак и тёмные брюки. Она сухо рассказывает о расследовании, жертвах, татуировке на тыльной стороне кисти, профилировании и задержании обвиняемого на месте обнаружения последнего тела.

Кристиан Свенссон и Лаура Асплунд рассказывают об обширной судебно-психиатрической экспертизе и описывают психозоподобные эпизоды обвиняемого, недостаточный контроль импульсов, крайние и причудливые бредовые идеи, сильное влечение к насилию, доминированию и некрофилии.

Однако оба эксперта считают, что Адам Гибсон может нести уголовную ответственность за преступления.

Криминалисты свидетельствуют о результатах анализов крови и воды, а худощавый профессор судебной медицины — о повреждениях и непосредственных причинах смерти.

На экран одно за другим проецируют изображения тел.

Бьянка замечает: Адам Гибсон только смотрит в пустоту перед собой, словно все стадии процесса — лишь обходной путь к приговору.

Невозможно понять, чувствует он тревогу или вину. Возможно, внутри он так же пуст, как выглядит.

И всё же в нём постоянно ощущается напряжённый ум, пугающая красота, доступная лишь молодым мужчинам.

Бьянка замечает, что этой осенью всё чаще думает об Адаме Гибсоне и за пределами суда.

Он притягивает, как безупречно сформулированная загадка.

На восьмой неделе ван дер Зее завершает выступление, снова проходя по всем шести жертвам. Он объясняет, что с момента заявления об исчезновении первой жертвы, Лисы Галлахер, прошло много лет. Полиция использовала поисковых собак и тралила Южное Окчернен в Вестерноррланде, но останков не обнаружила. И всё же обвинение включает это убийство в дело из-за признания Адама Гибсона:

— Обвиняемый подробно описал внешность жертвы, её выпускную фуражку и белое платье, выход выпускников, за которым наблюдал, торжество, зал в Онге и друзей, обнимавших её перед тем, как она поехала домой на велосипеде… Он рассказал, что задушил её в лесу и выбросил тело в близлежащий лесной пруд.

Представив все доказательства и обстоятельства, ван дер Зее перечисляет наиболее весомые пункты помимо признания:

— Обвиняемый задержан с поличным, с кровью шестой жертвы на руках и одежде… На допросах — как я уже продемонстрировал — он сообщал детали, не известные общественности: орудия убийства, одежду жертв, места и последовательность событий.

Прокурор завершает требованием пожизненного заключения.

При этих словах Гибсон закрывает глаза, даёт им проникнуть в себя почти с наслаждением, затем снова открывает и смотрит прямо на Бьянку.

Она не понимает почему, думает, не издала ли какой-то звук.

Его тёмно-синие глаза удерживают её взгляд. Бьянка перестаёт дышать. Его лицо такое открытое, такое одинокое, что внутри у неё всё смягчается.

Лишь когда председатель листает бумаги и передаёт слово защите, связь обрывается. Бьянка чувствует, как краснеют щёки, и притворяется, будто что-то записывает.

Несмотря на признание Гибсона, Гуннар Хардинг пытается указать на слабости обвинения.

Полицейские криминалисты обследовали дом его клиента в Тэбю-Чюркбю и не нашли вообще никаких следов: ни ДНК жертв, ни волокон, ни колючей проволоки.

Не было следов Гибсона и в угнанных автомобилях.

Его татуировка может совпадать с размытой записью из Тегнерлунден. Сам рисунок различить нельзя, но расположен он на тыльной стороне правой кисти — как у Гибсона.

— Одновременно стоит отметить, что шведы — один из самых татуированных народов мира, — говорит Хардинг. — Татуировки есть у сорока семи процентов… а среди мужчин и более молодого поколения, к которому относится Гибсон, этот показатель, конечно, ещё выше.

Двадцать седьмого ноября, когда первый в сезоне снежный шторм по традиции погружает Стокгольм в хаос, процесс завершается. Зал освобождают перед совещанием суда.

Остаются только председатель, трое народных заседателей и секретарь.

Через девяносто минут всех снова впускают для оглашения приговора.

Гибсон садится и закрывает лицо обеими руками.

Председатель говорит, что процесс был долгим, потерпевших много, как и доказательств, а затем сообщает: суд единогласен. Адам Гибсон признан виновным в