Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев

М. С. пытается с ней встретиться, завязать разговор, но все усилия установить хоть какие-то отношения наталкиваются на непреодолимую стену. Недотрога, одним словом.

Легла Р. М. ему на душу. Принялся он её преследовать. Домогательства (именно это слово в рассказе использует М. С.) его были встречены холодно, она разговаривала с ним через губу: ах, оставьте меня со своими глупостями.

Ну, а потом между М. С. и Р. М. проскочила искра…

Слово М. С.: «Однажды прихожу на Стромынку – наша великая Стромынка, где жили четыре тысячи студентов, – в клуб, через который прошли все студенческие поколения и самые выдающиеся люди искусства, потому что встретиться со студентами МГУ всегда было престижно… Клуб забит. Я иду по проходу, дохожу почти до сцены, и вдруг наши глаза встретились, она сидела около прохода. Я говорю: ищу место. Она говорит: а я ухожу, садитесь на моё. Я вижу, настроение неважное. Говорю: а можно, я провожу? Пошли. А почему такое настроение? В ответ: не будем об этом говорить. Я то-се… Она пошла на разговор…»

Р. М. была сдержанной в общении. К себе не подпускала. Но когда сближается с кем-то – предела нет доверию. Трудно сходилась, но уж если это произошло, для неё очень верный человек. И страшно переживала, если вдруг кто-то, кому поверила, обманывал, предавал. Но в тот вечер потянуло её к М. С., в её глазах доверчивость, беззащитность. Долго бродили в окрестностях общежития, и разговаривали, разговаривали, разговаривали. Как-то само собой впали в неслыханную откровенность.

На следующий день – свидание.

Длительная прогулка по улицам. Разговор обо всем на свете. И обрушился момент – они не могут друг без друга. Отношения теснее и теснее. Но однажды… В зимний вечер, как обычно, они встретились после занятий во дворике МГУ на Моховой. До Стромынки шли пешком, а путь долгий – не меньше полутора часов. Всю дорогу Р. М. больше молчала, нехотя отвечала на вопросы. И вдруг: «Мне было хорошо с тобой, но знаешь: нам не надо встречаться».

М. С. растерян. Да что там растерян – разбит! Как ударом грома. Похожая сцена в те времена состоялась между Эдиком Шеварднадзе и Нанули Цагарейшвили. Он сделал ей предложение в Боржомском парке. Ответ его ошеломил: «Я не могу стать твоей женой». – «Не можешь или не хочешь?» – «Не могу!» – «Но почему же» – «Есть одно обстоятельство, не позволяющее мне согласиться». В голове Эдика страшные мысли: у неё появился другой. Но Нанули продолжает так: «У меня отца арестовали как врага народа. Я даже не знаю, жив он или нет. А тебе карьеру нужно делать. Давай, пока не поздно, расстанемся. Я не обижусь». От сердца Эдика отлегло: вон оно что! Такая мелочь!

И М. С. не понимает в чём дело. Вроде бы у них наступило понимание друг друга – и такие отталкивающие слова. Но Р. М. продолжает: «Благодаря тебе, я снова вернулась к жизни. До этого тяжело перенесла разрыв с человеком, в которого верила. Я не вынесу ещё раз подобное. Лучше прервать наши отношения сейчас, пока не поздно…»

Но было уже поздно – рвать отношения…

25 сентября 1953 года они расписались в Сокольническом ЗАГСе. Свидетельство № РВ047489.

Много позже М. С. скажет: «Отношу себя к людям размышляющим. Всегда серьёзно относился к жизни. Может быть, поэтому Раиса Максимовна вышла за меня замуж». А что – вполне возможно. Сама предельно серьёзная, и избранник под стать.

Свадьбу сыграли 7 ноября. На неё М. С. потратил все деньги, заработанные летом во время каникул на уборке хлеба. Он тогда и сообщил родителям о своём решении. Трудился как всегда в уборочную страду – до упора. Отец шутил: «Новый стимул появился». За ударный труд Горбачёвы, сын и отец, получили тонну зерна и почти десять тысяч рублей – сумма по тем временам солидная. Деньги эти очень помогли молодым на начальном этапе семейной жизни. А на обручальные кольца молодожёнам заработанного на уборке урожая не хватило.

Гуляли свадьбу в столовой на Стромынке. Как вспоминают однокурсники, торжество было непритязательное: на столе винегрет и котлеты с картошкой, пили шампанское и «Столичную». Веселье рекой. М. С. в мемуарах «Жизнь и реформы» вспоминает о событии: «Всё было очень скромно, по-студенчески. После короткой церемонии пошли в общежитие, выпили с друзьями чаю». Шампанское и водку М. С. не упоминает, ну так мы и поверили, что такое событие отметили только чаем. В книге воспоминаний «Наедине со всеми» он по-другому вспоминает о свадьбе: «Выпили крепко. Ночевали на Стромынке в одной комнате. Около 30 человек – и ребята, и девчата».

Новый, 1954 год, встречали в Колонном зале Кремля. Гремела музыка. Им было хорошо, ничего и никого вокруг не замечали. Их так увлёк вальс, что и не заметили, как остались одни в центре зала…

Итальянский журналист Джульетте Кьезе пишет: «Вечер в московском ресторане вместе с Горбачёвыми. Мы пили вино, и Раиса Максимовна вспоминала бал в Колонном зале по случаю окончания университета. Незадолго до этого Горбачёв подарил ей отрез на платье. Ткань была импортная, итальянская – по тем временам большая редкость. „Оно было таким красивым, я чувствовала себя королевой. Мы кружились и кружились без отдыха, пока вдруг не обнаружили, что все вокруг стоят и глядят на нас. Наверное, мы неплохо смотрелись. Как же мы тогда были молоды! А платье мне залили шампанским, и, когда я его выстирала, оно съёжилось как шагреневая кожа. Но у меня так и не хватило духу его выбросить“».

Молодые супруги жили раздельно – отдельная комната семейным студентам в общежитии на Стромынке не положена. Стали жить вместе только, когда построили на Воробьёвых горах высотное здание университета. Условия жизни там сказочные – по комнате на студента, на две комнаты туалет и душ. Я жил в этом общежитии в начале 70-х – и в те времена это производило впечатление, комфорт по советским меркам был предельный. А уж в начале 50-х при всеобщей разрухе и разгуле коммуналок такие условия в студенческом общежитии представлялись раем.

В этом раю Горбачёвы прожили год.

Да не сразу их поместили вместе. Общежитие делилось на две зоны: мужскую и женскую. Р. М. поселили в зоне Г, а М. С. в зоне В. Вход – по жёсткой системе пропусков. М. С. с трудом добился разрешения приходить к жене – каждый раз предъявлял паспорт с отметкой о регистрации брака. Но