Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев

А жили стеснённо, скудно. Сейчас даже трудно и вообразить условия обитания в общежитии. Первокурсники в комнатах по 20 человек, на втором курсе – в комнате уже не больше 10, на третьем – почти комфортные условия: не больше 5 человек. Люди разные – по возрасту, по жизненному опыту, по взглядам, по уровню культуры. Ужасом для девчонок были крысы, вывести их не удавалось.

Обычный день студента: утром умывались в общем туалете – горячей воды не было, бег к трамваю – билетов никто не брал, три остановки до станции «Сокольники», семь остановок на метро до «Охотного ряда», вынырнули на свет божий – и до факультета минут семь. Р. М. училась в здании, перед которым памятник Ломоносову, М. С. – на улицу Герцена, там юридический факультет.

На Стромынке библиотека с читальными залами, студенческий клуб со всевозможными кружками и спортивными секциями. Это был целый мир. Самое людное место – коридор, длиной почти километр он огибал по периметру всё здание. По нему вечерами прогуливались как по проспекту.

Пропитание сами себе готовили. Столовая – дешёвая, блюда непритязательные. Два ломтя батона и два стакана чаю – уже завтрак. Полтарелки щей, котлета с картошкой и чай – обед. Фасоль в томате с лапшой и чай – ужин. Хлеб, между прочим, бесплатно. Велихов вносит жизненную деталь: «Нравы были патриархальные, и в перерывах между семинарами можно было забежать в столовую, съесть пару котлет и выпить стакан водки». Факт поразительный – про стакан водки между семинарами.

М. С. получал стипендию 220 рублей. Для сравнения: средняя зарплата в стране тогда – 600 рублей. Не хватало. Отец присылал 200 рублей каждый месяц. Главные расходы на еду – не меньше десятки в день. На третьем курсе как отличник и комсомольский активист был удостоен стипендии Калинина – 580 рублей. Сегодня бы это назвали грантом.

Знаменитый студенческий клуб на Стромынке. Сегодня даже трудно представить, как много значил он для студентов. Было такое выражение – очаг культуры, и это было действительно так. Приземистое здание, бывшая солдатская казарма. Сюда приезжали знаменитые певцы и актёры – Лемешев, Козловский, Обухова, Яншин, Марецкая, Мордвинов. Цвет театральной Москвы. Актёры рассматривали встречи со студентами как высокий долг – прививать молодёжи чувство прекрасного. Это было замечательной, уходящей в дореволюционную эпоху традицией художественной интеллигенции, сегодня, к сожалению, почти утраченной. И студентов такие встречи действительно приобщали к настоящему искусству.

Работали в клубе многочисленные кружки, начиная с домоводства, где могли научить жарить яичницу и перелицевать старое платье или брюки, кончая кружком бальных танцев, увлечение которыми было в те годы чуть ли не повальным. Время от времени в стенах клуба устраивались танцевальные вечера. М. С. бывал там редко – предпочитал книги. Но друзья по курсу заглядывали туда частенько, а потом бурно обсуждали достоинства своих партнёрш.

На танцах М. С. и познакомится со студенткой философского факультета Раисой Титаренко.

Но пора представить и Р. М.

Вот что самое поразительное – девочка из глухой провинции выбирает философский факультет.

Что подвигло сделать такой необыкновенный выбор?

Ну, понятно, почему Георгий Шахназаров (через много-много лет он станет помощником М. С.) как раз в те времена отправился из Баку поступать в аспирантуру Института философии – им двигала жажда постижения окружающего мира. Да к тому же он был из образованной интеллигентной семьи.

Или Александр Зиновьев – да, он из провинции, но с юных лет его тревожили вопросы: как устроено общество?.. почему случился 1917 год?.. куда движется страна?.. Потому он вполне естественно оказался на философском факультете МГУ – уже после фронта.

В 1955 году, секретарь райкома из Краснодарского края Александр Бовин напишет письмо на философский факультет МГУ: прошу сообщить условия приёма в заочную аспирантуру. Почему собрался на философский. Бовин отвечает: «Уже забыл ход тогдашних мыслей. Хотелось научиться думать, размышлять, смотреть на себя и всю круговерть с философской стороны».

Свой выбор Мераб Мамардашвили – он учился на философском вместе с Р. М. – объясняет просто: «Одним из моих переживаний, из-за которых я, может быть, и стал заниматься философией, был переживание совершенно непонятной, приводящей меня в растерянность слепоты людей перед тем, что есть». Его чуть ли не с детства тревожил единственный вопрос: как можно подумать то, чем думаешь? Мераб мыслитель с юных лет. Школьником в районной библиотеке Тбилиси брал Монтеня, Ле Боэси, Монтескье, Руссо.

Но девчонка из семьи железнодорожного строителя, которая кочевала по стране, и не видела ничего кроме убогих посёлков и полустанков – у неё откуда тяга к науке о мудрости? Тревожили ли её вопросы о природе мысли? Слышала ли она об этих именах – Монтень, Ле Боэси? Испытывала ли растерянность от мировоззренческой слепоты людей? Или ей хотелось, как Бовину, посмотреть на себя и жизнь вокруг с философской стороны? Неизвестно.

Она золотая медалистка, имела право без экзаменов поступать в любой вуз, на любой факультет – и вдруг философия!

Я встречался с Р. М., разговаривал с ней, спрашивал её о давнем выборе, но она уходила от ответа. Думаю, ей просто нечего было сказать.

Странный, очень странный выбор для девочки. Тогда в стране победившего социализма существовала только одна философия – всепобеждающая марксистско-ленинская, а остальные – буржуазные, то есть недоразвитые, упаднические, вредные для пролетариата и крестьянства. Советский философ должен был возделывать узкую делянку необъятного философского поля, потому всё философствование сводилось к тому, чтобы нежить и ласкать постулаты всепобеждающего марксистско-ленинского учения и обличать происки буржуазной философии. Куда как интересно! Впрочем, был и другой путь – стать истинным философом, как это сделал Мераб Мамардашвили. Но этот вариант – прямой путь в диссиденты. Да и мозги нужно иметь соответствующие…

А, может, девочку соблазнила простота – отучиться на философском это войти в круг умных, интеллигентных, всё на свете понимающих?

Нина Мамардашвили, однокурсница Р. М., вспоминает: «В идеологизированных 50-х убеждение, что философский факультет – это самый передовой, самый главный, без которого естественники просто пропадут и вообще пойдут не туда, считалось нормальным и просто не обсуждалось». Может, в этом притягательность философии для Р. М.?

Р. М. была мила, привлекательна, обворожительна.

На фото того времени у неё причёска в виде короны. Чтобы корона держалась, нужно было сохранять прямую осанку, потому вид у Р. М. был вроде